— «Дело шьешь, начальничек?» — сказал Вадим. Теперь Руфь поглядела на него с испугом, но ему уже наскучила конспирация.- Ярлыки клеишь? Ну да, ты ведь прошел такую школу!.. Первый ученик, да?
— Хорошо, братец, возьмем эту девочку,- тоже отбрасывая лишние формальности, Марк кивнул на Руфь.- Смышленая, ответственная, работает «не за страх» — так вот ее такие проблемы не колышат! Ты что, полагаешь себя лучше «нашей славной молодежи»?
— Есть такая штука, как круг подобия,- нехотя пояснил Вадим.
. Первый ученик, да?
— Хорошо, братец, возьмем эту девочку,- тоже отбрасывая лишние формальности, Марк кивнул на Руфь.- Смышленая, ответственная, работает «не за страх» — так вот ее такие проблемы не колышат! Ты что, полагаешь себя лучше «нашей славной молодежи»?
— Есть такая штука, как круг подобия,- нехотя пояснил Вадим.- Когда он предельно широк, в человеке присутствует совесть — как обширная сеть подсознательных связей со всем человечеством. Круг сужается до нации, племени, рода, сословия — соответственно, совесть съеживается в честь. А еще есть долг — когда круг подобия ограничен самым ближним окружением: семьей, сослуживцами, начальством. Лучше чем ничего, однако не совесть — даже и близко нет. И есть еще сплоченность толпы, когда любое несогласие принимается за предательство: «кто не с нами — тот против». Может, дело в отсутствии воображения? Если человек не способен представить себя на месте других…
— Понятно,- хмыкнул Марк.- Ты один у нас совестливый?
— По крайней мере, для меня оружие — не абстракция. А если я замаран в его производстве, то хотя бы сознаю, что за мой хлеб кому?то придется платить кровью. И не хочу, чтоб ее оказалось на мне слишком много.
— А в чем измеряешь ее — в галлонах? — полюбопытствовал Марк.- Не все ли равно, насколько ты туда втюхался — по локти или с головой? Если уж замарался…
— Мог я раскаяться? Кстати, и в Сахарове, говорят, совесть прорезалась не сразу: сначала он поработал на разрушение.
— А?а, уже и этот причислен к святым! — неприязненно протянул Марк.- «Чур меня, чур…» Намекаешь, наша маленькая Руфь тоже не потеряна для человечества и с возрастом прозреет?
— Или не прозреет,- сказал Вадим,- последние горизонтальные связи разменяв на вертикальные. Тут уж что перетянет: долг или совесть.
С отеческой усмешкой Марк поглядел на раскрасневшуюся девушку, нежданно угодившую в перекрестье обоюдной пальбы.
— Доченька, у вас, наверно, дела? — спросил он ласково.- Уж идите — дальше мы сами…
Руфь поспешно выскочила из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Марк негромко рассмеялся, с облегчением откинулся в кресле.
— А любопытно было б разложить эту мышку на столе,- заметил он.- Ну и что ж, что плоскодонка? Иногда в таких кроется столько пыла!..
— Подкрепляешь служебную преданность личной? — поинтересовался Вадим.- А начал, видимо, с секретарши?
— И кончил тоже,- по?свойски хмыкнул хозяин.- А ничего деваха, верно? Оказалась такая профи — где только готовят!.. Алиске?то не настучишь?
— Ваши проблемы.
— Отчего ж? — В его усмешке Вадиму почудилась напряженность.- Ты ведь для нас почти член семьи! — Марк осклабился еще шире: — Каждый вечер навещаешь, как добрый сын.
И акценты он расставил странно, хотя не пережимал.
— Только избавь от сцен, ладно? — попросил Вадим.- По крайней мере, сделай паузу после признания собственных прегрешений.
— Ну, какие это прегрешения? — миролюбиво возразил Марк.- Так, проверка ближнего окружения, стрельба по движущимся мишеням, вербовка команды… Если угодно — моя прямая обязанность.
— Не очень увлекайся такой вербовкой,- посоветовал Вадим,- иначе работать станет некому.
— А техника безопасности на что? — хохотнул Управитель.- Ведь столько инструкций наплодили!..
— И для Алисы силы бы поберег. Сам знаешь, сколь опасно оставлять женщину голодной.
— Как ты справедливо заметил, это наши проблемы,- посмурнел Марк.
— Как ты справедливо заметил, это наши проблемы,- посмурнел Марк.- А вот что с тобой делать?
— В каком смысле?
— Не в том: для команды ты не годишься. Однако и бездельничать тебе не позволят.
— В чем проблема? — удивился Вадим.- Или в КБ не осталось нейтральных тем? Вот и подкинь одну по знакомству. Знаешь же: за мной не заржавеет.
— Совестливый ты наш! — обрадовался Управитель.- И тебя на блат потянуло? А как же принципы?
— Не морочь мне голову, Марк! Принципы нужны тем, у кого нехватка совести, а я обхожусь без искусственных ориентиров. Впрочем, ты тоже — как известно, крайности сходятся.
— Будь по?твоему,- согласился Марк.- Как ни противно «поступаться принципами», однако сделаю.
— Поплачься мне, поплачься!..
— Что?нибудь еще?
— Раз уж подвернулся — подсуетись, обеспечь мне послабление режима. Конечно, я мог бы сачкануть и так…
— Господи, а это тебе зачем?
— Мои проблемы, Максик. Я же в твои не лезу?
— Конечно, у меня имеется парочка «вольных»…
— Как удачно! — сказал Вадим.- Значит, завтра ты отпускаешь меня на полдня?
— Запросто,- с готовностью подтвердил Марк.- Если ты сдаешь кровь.
— «Здравствуй, попа, Новый год!» — удивился Вадим.- Кровь?то при чем?
— Понимаешь, под эту кампанию можно провернуть что угодно. Полное благоприятствование сверху!
— И что, без крови никак?
— Да в чем сложность? По?моему, у тебя ее в избытке.
— В достатке,- поправил Вадим.- Так что же, я должен делиться еще и этим? А морда не треснет?
— Тебе ведь нужен отгул? Ты пойми: меня тоже контролируют! Я не могу быть добрым за чужой счет по крайней мере, пока не пущу прочные корни.
— И скольких для этого придется перетрахать?
— Пошляк!
— Просто «называю вещи». Вот интересно, Максик, ты делаешь это для удовольствия или по необходимости? Или совмещаешь?
— По праву рождения,- ответил Марк.- Чтоб ты знал, мои предки поднимали и осваивали эти земли на протяжении поколений. Так почему мне не вступить во владение законным наследством?
— А лишнего не прихватил, «ухарь?купец»? Тоже, новая аристократия!
— Ну почему «новая»? — возразил тот.- К слову сказать, моя мать урожденная Трубецкая, после Октября высланная из Питера вместе со многими дворянскими семьями. Представляешь, фамилия!.. Правда, дедка скоро шлепнули и бабенка зачахла, зато мать была принята в один из древних здешних кланов, всегда обретавшихся неподалеку от власти. Так что опыт у меня в генах.
— Ну, Максик, ты жук! — восхитился Вадим.- И здесь подстраховался. А матросика с «Авроры» не вербанул в предки? Так, на всякий случай: вдруг коммунары?ортодоксы вернутся? Отчего не устроить эдакий дворянско?старожильско?коммунарский конгломерат? Вот тогда, чего бы не стали распределять, ты — в первых рядах!
— Между прочим,- похвалился Марк,- мой прадед по материнской линии владел восемью языками. Какие головы были!
— Действительно, за таких предков положена надбавка в снабжении, а также прочие привилегии,- признал Вадим.- Где нам, безродным выскочкам, соперничать с целым сословием! Только и остается гордиться что собственными дарованиями. Правда, нынче и на трех языках можно погореть. Мне вон на каждом допросе пеняют: неспроста, мол, замышляешь!
— Что же, человек по натуре слаб,- поддержал Марк,- и лучше бы оградить его от искусов.
— Как будто сами «золототысячники» не переходят постепенно на английский! А какой язык выберут «отцы»: опять старославянский или все же латынь — вас ведь всегда тянуло к мертвечине?
