— Что, Михей, горек хлеб крутарей?
— А то! — подтвердил Гризли.- Ничто ведь не дается даром. В городе — сплошные разборки, а здесь — сам видишь.
— Ну, честных контрабандистов я всегда уважал: они хоть как?то компенсируют жадность чинуш, разобщающих людей ради собственной выгоды. А вот от городских хищников — уволь. Да если б они только между собою грызлись… Эй,- вдруг переключился Вадим,- ну?ка тихо!
Напарник послушно зацепенел, даже дыхание придержал, а Вадим заглушил моторы, напряженно вслушиваясь в себя. Что?то присутствовало рядом, возникнув из ничего,- громадное, могучее, едва проницаемое. И не разобрать было: угрозу оно в себе несет или любопытство. Однако интерес к людям в нем ощущался — это наверняка. «Не хватало нам еще одного броненосца,- обеспокоенно подумал Вадим,- скачущего по этим кручам горным козлом; то?то он сейчас наподдаст! И так едва держимся, а уж кувыркаться теперь будет куда, если не задержат деревья».
Торопливо он вскарабкался на очередной уступчик, подперев корму парой стволов, затем пробежался взглядом по экранам, но не обнаружил вокруг никого: как будто исполин был бестелес или невидим, причем на всех частотах. Что за наваждение! Уж не мерещится ли это назойливое внимание?
— Никогда не ощущал на себе чужой взгляд? — вполголоса спросил Вадим.
— Для этого у меня слишком толстая шкура,- тотчас откликнулся Гризли.- А что?
— Твое счастье.
Впрочем, если это походило на взгляд, то на мысленный,- что еще хуже. До сих пор Вадим полагал свое экстра?чутье явлением уникальным, наградой за прежние страдания, а здесь, словно в той поговорке: «дальше в лес, больше дров». И как бы не наломать их на чужой территории. Одного телепата уже приговорили — кто на очереди? Не сами ли мы? «Не слухай никого, понял? — вспыли в памяти слова Алехи.- Пусть себе зовут…»
— Может, переждем? — предложил Вадим.- Время?то терпит. Спускайся вниз, толстый, теперь и вправду пора подкрепиться.
Без возражений Гризли втиснулся в люк, аккуратно закупорив за собой крышку, и снова принялся раскладывать по столику припасы, ласково на них взирая. На аппетит он не жаловался никогда и на такой призыв отозвался бы, наверно, даже если бы трапеза стала последней. Разместившись удобней, Гризли, однако, сперва завел речь:
— Брон говорил про твой «особый нюх», как у того разведчика. (Оказывается, он смотрел не одни мультяшки!) И я не настолько тупарь, чтобы в это не верить — после всего. Такого водилу поискать, без дураков, и за тылы я нынче спокоен — не то что в прошлые заезды.
Такого водилу поискать, без дураков, и за тылы я нынче спокоен — не то что в прошлые заезды. Какие хлюпаки попадались, даром что крутари! С одним и вовсе истерика случилась, пришлось выкидывать из бэтра, чтобы не гробануться обоим. А вот еще, помню…
— Не длинновато для вступления? — с улыбкой осведомился Вадим.- Ты заметил, Михей: опасность делает тебя болтливым.
— Ну, заметил — так что? — отмахнулся тот.- Не самый большой грех! Вот если б столбняк нападал, как на некоторых, или в панику кидался — тогда кранты, «уноси готовеньких»… Ладно, я вот чего хотел спросить: ты вправду чуешь этих тварей?
— Вправду.
— Как людей? Или хуже?
— От них зависит, от «тварей». Пиявку я и вовсе прозевал, зато броненосца ощутил ясно. А вот теперь…
— Чего?
— Черт его знает, старичок. Крайности сходятся, знаешь? Может, этот, нынешний, слишком умен для меня? Тогда упаси боже иметь его среди врагов!
— Но что ты чуешь сейчас — конкретно?
— Он очень силен, Михей,- имею в виду не только мышцы. Знаешь, как разбираются меж собой крысы? Они не дерутся и не грызутся нет. Просто стоят друг против друга, нагоняя страху, пока одна не уступит и не помрет без видимых причин. И среди крутарей нередки те же повадки. Здесь важна сила духа. Так вот, если здешнему исполину вздумается что?либо приказать: хотя бы удавиться,- я не уверен, что у нас хватит решимости ему отказать.
— Пусть попробует,- с угрозой сказал Гризли.- Видали мы таких!
— Как раз таких мы еще не видали,- возразил Вадим.- Честно сказать, даже и пробовать не хочу с ним задираться: кто знает, на что он способен. Ты не задумывался о таком понятии, как заклятие?
— Ну, еще колдунов приплети!
— Конечно,- согласился Вадим,- на кой тебе задумываться? Для этого есть спецы, на крайний случай — Брон. Так послушай спеца — одного из немногих в этой отрасли, если не единственного.
— Какой отрасли, чего ты вешаешь? — возмутился Гризли.- Уж не настолько я темный!
— Настолько, настолько, если не больше,- усмехаясь, заверил Вадим.- И государство сему способствовало — уж не с тайным ли умыслом? Ну казалось бы, что за дело ему до этих шалостей, хоть и ошибочных? Пусть кто?то верит в астрологию, кто?то в хиромантию, телепатию, целителей филиппинских и прочих, летающие тарелки… Кому от этого плохо, к чему такой шум? Сколько стараний положено, чтобы разубедить людей, чтобы они на двести процентов уверовали, будто этого нет и никогда не было,- зачем? А может, наши чинуши не такие дубы и берегут запредельное для себя, для личного своего благоденствия и упрочнения власти? Нормальная монополия государства — на водку, на оружие, на информацию… на мистику.
— Похоже, и тебя понесло,- благодушно заметил Гризли.- Давай?ка лучше лопать!
Он подал пример, и на сей раз Вадим с охотой ему последовал. Кто бы ни сторожил снаружи, есть от этого меньше не хотелось. Правда, от мясных блюд Вадим с легкостью отказался, как ни соблазнял его Гризли. Зато воздал должное прочему: овощам, грибкам, сырным бутербродам да фирменным салатам, наверно, поставляемым крутарям подотчетными кафе.
— Напрасно, Вадя, напрасно,- укорил напарник, смачно чавкая.- Конечно, на одном мясе «банки» не заполнишь, но и без него не обойтись.
— Не доказано,- откликнулся Вадим, тоже с набитым ртом.- Как видишь, я не такой фанат и вкалываю втрое меньше тебя, а намного ты меня обставил?
— Так я с чего начинал! И куда позже тебя.
— Зато я старше и все прибавляю в массе, к тому же без всякой «химии».
А ты еще доживи до моих лет.
— Куда я денусь?
— Выйди наружу — узнаешь.
— Хо?хо…
— Просто тебе нравится нагружаться,- заявил Вадим.- Мышечный наркоман! Больше?то упражнять нечего, да?
— Это дело я люблю,- с удовольствием признался силач.- Хлебом не корми — дай себя потерзать. Когда ворочаешь железо центнерами, чувствуешь себя человеком.
— Домкратом,- буркнул Вадим.- А вот стреляешь ты, по?моему, не блестяще. С глазомером трудности или руки дрожат?
— Я ведь не иудей — это у них узкая специализация. Не могу ж я долбить сразу по всем направлениям! И потом здесь тоже требуется опыт.
— Могу поспособствовать.
— С опытом? «Позвольте вам не позволить».
— У наших замечательных иудеев, к твоему сведению, идеально отлажен единственный канал: от глаза к кисти,- и хорошо, если через мозг. Вот там скорость прохождения сигнала предельная и напряжение в сети на максимуме и подавляются все помехи. Потому?то у них тверда рука, а пистолет быстр и точен. Не пробовал состязаться с ними на pull?
— В пульку, что ль? Себе дороже!
— Давай сюда головешник,- грубовато потребовал Вадим.- Чуток вправлю мозги.
Протянув руку, он поместил ладонь на стриженый затылок богатыря, с удивлением ощущая пальцами, как и там взбухают мускулы. По второму разу процедура не показалась сложной — тем более, у Гризли и так все было отлажено на диво. Требовалось лишь добавить (рукою мастера) последние штрихи, которые крутарь вряд ли заметит, пока дело не дойдет до проверки. А уж если запахнет паленым!..
