— Но может, ты больной? — предположила Юля.
— И много ты видела таких больных?
— Я ведь еще не старая, а жизнь бывает длинная…
— Вообще, ежели по уму, меня следует изолировать,- признал он.- Не потому что опасный, а что заразен. Вдруг и ты пойдешь окольными тропами?
— А по?твоему, какими я хожу?
— По?моему, извилистыми. Это другое. И не столько ходишь, сколько тебя водят.
— От вАдимого слышу! — обиделась девочка и тут же пожаловалась: — Думаешь, мне легко жить? Выть же хочется с тоски! Я охотно пошла б на курсы, набрала бы преподов… Только где же все это: курсы, учителя? Если и обучают, такой ерунде! Не учеба — дрессура. Натаскивают, натаскивают… На гейшу, что ли, готовят?
— Ты как те малые народы, которые Большой Белый Брат брал на содержание,- заметил Вадим.- У нас или в Америке. Знаешь, что с ними делалось?
— Чего?
— Спивались или пускались в прочие тяжкие. Вот как ты сейчас.
— Чего не сделаешь со скуки!..
— Скучно тебе? — переспросил Вадим.- Ай?яй… Что будем делать? Конечно, я понимаю: если человек — размазня, принудить его к чему?то можно лишь дубиной. Но мне ведь и себя не просто гонять, а чтоб приняться еще за другого!.. Ну оглянись, Юленька: вокруг столько занятного! Надо только убрать шоры и немножко себя заставить, чтобы не болтаться… по течению.
— К дьяволу всех БББ мира, но почему у меня нет хотя бы старшего брата? Или сестры?
— По?моему, в Крепости их переизбыток.
— Мудрые предки, заботливые родичи — где это все? — горько вопрошала девочка.- Пошло в утиль вместе с книгами? «Живу я, как поганка…»
— Видел, как ты живешь! — хмыкнул он.- Одних тивишных программ, наверно, с десяток, и все такая мура! А прочего сколько? Хочешь что?нибудь сделать, спихни лишнее в шкаф, с глаз долой, и поупирайся лбом в проблемку — ну хоть какую!..
— Тебе помогает? — не поверила девочка.
— Представь, да. Хотя в моем шкафу тебе станет тошно.
— Стошнит? — подхватила она, развеселясь.- Наверно, складываешь туда шматочки, собранные по таким вот боенкам,- вроде коллекции, да? Как раскроешь, так в нос и шибает!
— И кто из нас больной? — Вадим содрогнулся, невольно вообразив такую картинку во всех красках и запахах.- Шутки шутками, но ты ведь вправду пытаешься раскопать во мне мерзость — зачем, чтобы уравнять с собой? Тогда чего за меня держаться?
— Глаза у тебя красивые,- решила подольститься Юлька.
— Это потому, что глаза — зеркало души,- пояснил Вадим.- А что можно разглядеть в твоих? Скуку, пустоту, зависть? Ни цели, ни смысла.
— Суду все ясно,- объявила девочка, снова обидевшись.- Ты меня ненавидишь!
— Ага,- подтвердил он.- За высокий уровень жизни — как русские Америку.
Против охоты Юля хихикнула и на время оставила Вадима в покое — может, потому что ни на чем не умела задерживаться подолгу.
Резвый «бегунок» вскоре доставил их на окраину, почти к самой границе города. Места были заброшены и посещались редко, хотя какие?то Крепостные интересы здесь еще сохранялись. Не то чтобы посещения возбранялись, но, как и в Центре, придирки блюстителей достигали тут апогея, а кому охота нарываться? Впрочем, на личный транспорт опасность не распространялась, да и не встретился им ни один страж порядка. Может, и эти уже перестали навещать здешние пустыри?
3. Жить становится веселей
Подрулив к приземистому круглому зданию, зияющему темными провалами, Юля оживленно покрутила головой, засмеялась.
— Знаешь, что это? — спросила она, распахивай дверцу.
— Догадываюсь.
— Вот умник — все знает! — Юля устремилась вон из колесника, бросив через плечо: — Фонарь не забудь.
— Эй, погоди минутку! — воззвал Вадим, загоняя машину в ближайший проходной дворик: почему?то не хотелось оставлять ее на виду.
— Ну, долго ты? — торопила девочка, в нетерпении постукивая каблучком.- Копуша!
Порывшись в бардачке, Вадим достал фонарик и, поспешил за ней. Нагнал Юлю в сумеречном зале, перед входом в сводчатый тоннель, круто уводивший вниз. Так и есть: станция подземки. Давненько он их не навещал.
— А если подъемник сыпанется? — поинтересовался Вадим, острым лучом кромсая густую тьму.- Ты бывала здесь?
— В последний раз все казалось прочным,- сообщила Юля, с опаской вглядываясь в тоннель.- Знаешь что, иди?ка ты вперед!
— Доверяешь? — Вадим шагнул на ступени, свободной рукой придерживаясь за перила. Сейчас же Юля пристроилась сзади, укрепив цепкие лапки у него на плечах.- Что, котенок, боязно? Мне рассказывали, как проныры вроде тебя проваливались в таких местах и разбивались вдрызг на шестернях.
— Слушай, заткнись, а? — приглушенно попросила девушка, почти влезая ему на спину.- В случае чего хотя бы сможешь повиснуть на перилах?
— Если они выдержат.
— В случае чего хотя бы сможешь повиснуть на перилах?
— Если они выдержат.
Двое погружались в подземелье все глубже, и скоро только фонарный луч напоминал им о дневном свете. А уж жарко теперь не было, как будто именно здесь, на глубине, и дожидалась своего часа ночная прохлада, чтобы снова завладеть городом. Притихшая Юлька вскоре перебралась на Вадима целиком, хотя вряд ли это добавило им безопасности.
Они почти достигли основания лестницы, когда внизу вдруг зашлепали частые шаги, в торопливо нацеленном луче мелькнули быстрые тени. Потом что?то с шумом бултыхнулось в воду и поплескало прочь. Вадим застыл, высвечивая фонарем закоулки. Да, прежде строили с размахом: мрамор, мозаика, барельефы.
Наклонившись, Юля прошептала ему в ухо:
— Что это — крысы? Или обезьяны?
— Или крокодилы,- усмехнулся Вадим.- А что, в прошлый раз подобного не было?
— Тогда мы нагрянули большим веселым кагалом — где было разглядеть!
— Говорят, здесь поселились изгои — те, кто забрался в подполье совсем глубоко и пропитался тьмой насквозь. Выползают они лишь по ночам и бродят в поисках парного мяса и непослушных, загулявших девочек…
— Фу на тебя!.. Лишь бы поиздеваться.
В нетерпении Юля подпихнула Вадима животом, понукая идти дальше, и в следующую минуту они благополучно завершили спуск. Прямо от ступеней начиналась вода, неподвижная как зеркало. Вадим направил фонарь вниз и сквозь тонкий слой разглядел мраморный пол — по крайней мере, вода не была грязной.
Опершись о его руку, Юля скинула босоножки, затем отработанным махом сдернула платье, и, конечно, под ним у паршивки не оказалось ни лоскутка. «Блюстителей на нее нет! — со смешком подумал Вадим.- Вообще наши моралисты заглядывают под юбки вовсе не к тем, к кому следует,- конечно, если допустить, что сие занятие имеет смысл».
Сложив одежку на перилах, девушка бесстрашно ступила в воду.
— А вон еще один,- флегматично сообщил Вадим и взмахнул фонариком — тени качнулись. С коротким визгом Юля шарахнулась за его спину. Хмыкнув, Вадим сказал: «Показалось, извини»,- и стал раздеваться сам, ухмыляясь на ее возмущенную ругань. Не сходя с места, он скрупулезно обследовал помещение, куда только смог достать фонарь, и лишь затем шагнул с лестницы. Вода оказалась неожиданно теплой, словно ее специально подогрели для купания. Взявшись за руки, голыши?переростки добрели до поездных путей, где дно резко обрывалось в глубину,- отсюда, видимо, и донеслись всплески. И куда же поплыла загадочная живность? Неужто в глубь затопленного тоннеля? А если вода поднимется?
