На таком подъеме чувств женщина не скрывала, похоже, ничего, а порассказать ей было о чем. Короткими тихими репликами Вадим направлял словесный поток, подбрасывая темы позанятнее. А заодно пытался понять: если уж там сплошь подонки и жизнь рядом с ними так мерзопакостна, отчего же Алиса влезает туда все глубже — словно зачарованный кролик в пасть удаву. Что ее влечет: тщеславие, материальные блага, инерция? А может, причина в отсутствии полноценных целей и смысла? Но захочет ли она это, когда предложат? И даже если примет, что перетянет — душевный комфорт или бытовой? Или она уже заигралась бесповоротно и назад пути нет?
— Одного не понимаю,- внезапно сказал Вадим,- к чему эти пластиковые вставки в тивишниках? И ведь не раскурочишь!
— А ты, конечно, пытался?
— Ну?дык… Самое смешное, что на качестве приема они не сказываются никак — уж как я ни проверял.
— Господи, ну стоят себе и стоят… И вообще, это не по нашему ведомству.
— Перелопатить каждый тивишник в городе представляешь, во сколько это встало? спросил он.- Может, какой?нибудь гипноблок? Недаром же от ваших передач народ так дуреет? Вы ему скоро последнюю извилину выпрямите!
— Искусство должно быть простым и доступным каждому…
— Идиоту? — перебил Вадим.- Наверное, оно не должно быть слишком усложненным, иначе кто его востребует? Но ориентировать на самый низ, делать одномерным и однослойным… Да это же вредительство, преступление против нации!
— Но ведь людям нравится?
— Как будто им есть из чего выбирать!
— Ой, да бог с ними, со всеми…
— А ты не могла бы разузнать подробней про эти вставки? Ну поспрашивай среди своих!
— Ладно, ладно,- проворчала Алиса, беззастенчиво втираясь в него заповедными местами, от которых по обоим телам будто растекался сладостный яд.
— Ты работай, не отвлекайся!
Как ни был Вадим сегодня опустошен, в конце концов все же сумел довести Алису до «большого взрыва». Правда, и сам едва на нем не подорвался, хотя благоразумно отсиживался в укрытии, за смешными своими трусиками. Спасло, что называется, чудо… или везение.
— Что ты со мной делаешь, а? — простонала женщина, задыхаясь.
— Я? — откликнулся Вадим.- Ничего. И вообще, это не я.
Глава 5
ПУТЬ ТУДА…
1. Подзаборная проповедь
Субботний день прокатился как заведенный — по проложенной неведомо кем колее. Вот только Гога заявился к Вадиму раньше обычного, опередив прочих его посетителей.
— Знаешь, друг мой,- произнес крепыш церемонно,- вчерашним вечером я смог наконец обобщить скопившиеся факты и соорудить диаграммки, характеризующие погодные изменения, темпы строительства, а также переустройства соцструктур Крепости. И что забавно: все они, в пределах погрешности, упираются в одно время. А осталось до него всего?то несколько недель.
— И что затем? — спросил Вадим, разглядывая выложенные перед ним картинки.- Не прикидывал?
Гога пожал тяжелыми плечами.
— Видимо, количественные изменения породят новое качество,- сказал он.- Но вот какое?
— А ты не подсчитал, сколько к этому сроку накопится ночных убийств и пропаж?
— Господи, Вадим, откуда у меня такая статистика!
— А что сделается с мозгами тивишных наркоманов, не прикидывал?
— Пытался, конечно, хотя и здесь не густо с данными… Кстати, мой дорогой, имей в виду, что вокруг тебя картинка искажается — и сильно! Твое окружение хоть как?то сопротивляется общей тенденции.
— Что, дела настолько плохи?
— Отвратительны.
— А диаграммку вычертить не пробовал?
— Ну как тут оценишь параметры! Да и в чем считать забалделость?
— В «режах»,- предложил Вадим.- Или в «ларах».- Он кивнул на Ларису, оживленно щебечущую в дальнем конце комнаты.- Во всяком случае,- прибавил Вадим,- я рад, что твои построения во многом совпадают с моими ощущениями. Союз интуитивиста и систематика это страшная сила!
— Правда, никто почему?то не боится,- проворчал Гога.- Для большинства куда убедительней наши кулаки.- И со вздохом покосился на собственную кувалду, по самые косточки поросшую черным волосом.- Что делать?то будем, Ваденька? Что мы вообще сможем за этот срок!..
— Лично я намерен смотаться на Бугор,- сообщил Вадим.- «Давно не бывал я в Донбассе». Проведу уик?энд на природе, закачу себе эдакий пикничок. Как на это посмотрят твои системы?
— Мои системы сильно опасаются, что на таком пикнике могут слопать тебя,- серьезно сказал Гога.- Слышал про загородное зверье? У моей супруги дядя — фермер, недавно навещал. Так он нам порассказал!
— По крайней мере, прогулка обещает быть занятной,- беспечно откликнулся Вадим.- К чему пугаться до срока? Будем переживать неприятности по мере поступления.
— Как бы ты сам не «поступил» — к кому?нибудь и желудок,- мрачно предостерег крепыш.- Вадим, я не шучу! Там и вправду опасно.
— Пся крэв, Гога, а где сейчас спокойно? Если уж ко мне на квартиру заглядывали!.. Кстати, поостерегся бы,- сказал Вадим.- Кто знает, «по ком звонит колокол» — не по тебе ли, человече?
— А если и так, куда я денусь — «от жены, от детей»?
— Как бы ты вместе с ними не делся! — безжалостно добавил Вадим.
— Пся крэв, Гога, а где сейчас спокойно? Если уж ко мне на квартиру заглядывали!.. Кстати, поостерегся бы,- сказал Вадим.- Кто знает, «по ком звонит колокол» — не по тебе ли, человече?
— А если и так, куда я денусь — «от жены, от детей»?
— Как бы ты вместе с ними не делся! — безжалостно добавил Вадим.- Сам знаешь, иногда пропадают целые семьи. Серьезно, Гога: прими меры!
— Ответный шар, да? — хмыкнул тот.- Вообще, конечно, не худо бы просчитать и такой вариант.
— Во?во — просчитай. А по возвращению я с тобою свяжусь, обменяемся воскресными впечатлениями.
Отложив картинки, уже прочно запечатлевшиеся в памяти, Вадим снова принялся за пайку, не жалея казенного припоя. Присутствие созерцающего Гоги нисколько не тяготило его — тем более что тот никогда ни о чем не расспрашивал (в отличие, скажем, от Тима).
— Что мне в тебе нравится, так это лень,- с ухмылкой заметил гость.- Сколько за тобой наблюдаю, ни одного лишнего движения — предельная экономия сил!
— Просто я несуетливый,- похвалил себя Вадим.- И расчетливый. Думаешь, вот так же я не считал и деньги — пока они у нас были?
— Что же, Вадичек, удачи! — пожелал русо?кавказец, поднимаясь.- До сих пор тебе на нее везло.
Ему на смену тотчас же заявился Никита, и сегодня он выглядел суровей обычного.
— Знаешь что, Вадим,- сообщил старожил с накопившейся за сутки угрозой,- а ведь я вчера в «ищейки» поступил!..
Со вздохом Вадим развел руки, будто сдаваясь.
— Ну вот он я,- сказал он.- Зачем далеко ходить? Образцовый же вражина: к режиму нелоялен, исторической вины не признаю, за отца и остальных предков отдуваться не желаю, на происхождение и прочие истоки плюю, исконных прав старожилов в упор не замечаю… Ну сдай меня, куда следует! И много тебе за это отвалят?
— Разве в этом дело? — оскорбился Никита.- Дело в принципе, в справедливости!.. В правде! Мне лично не надо ничего, ты же знаешь.
— Ах, Никитушка?Никита, бескорыстный ты наш! Тянешь тебя, тянешь к этой самой правде, а ты словно мячик на резинке. Сколько я на тебя времени потратил и нервов? Говорил же тебе: не смотри тивишник — «козленочком станешь». Вот и допрыгался до «ищеек»… коз?зел!
