Надо преобразиться. В кого? Скажем, в крутаря. Во?первых, имеется уже опыт, а во?вторых, есть с кого срисовать. Вон, дрыхнет один такой, прямо под боком… Ну, кто я?
И Вадим стал представлять себя крутарем — бесстрашным, жестоким, алчным. Не слишком разборчивым в средствах, зато отлично сознающим цель. Похожим на многих его знакомцев, но еще — на древних норманнов, этих расчетливых и удачливых воинов?купцов. И постепенно в сознании начали проступать голоса — сперва чуть слышные, шепчущие, затем все более и более громкие. Они не походили на прежние, просветленные и чистые, излагавшие созвучные Вадиму мысли на понятных языках, однако и в этих звуках ощущался смысл, а стало быть, издавались они существами разумными — по крайней мере, рассудочными. Перед глазами даже забрезжили силуэты, вполне человекоподобные, только искаженные шипастыми доспехами. Их говор вряд ли сумела бы воспроизвести Вадимова гортань, а языковый код не поддавался расшифровке, однако угадываемые интонации и настроения потусторонних «крутарей» Вадиму совсем не нравились. Похоже, этим даже нурманы показались бы на один зуб, не говоря о самураях. Что это за публика? И чего они делает в тех угрюмых надбугорных краях — проживают, что ли? Небожители хреновы… А теперь, значит, решили спуститься на землю, снизойти к нам, грешным. Век бы вам воли не видать! Вадиму вдруг вспомнился недавний посетитель, чудовищный спрут,- с прикрытым непрошибаемой броней сознанием. А интересно, подумал он, как создается такая защита — может, таким же поворотом пространства, что и Бугор? И чем больше в оболочку вливается жизне?силы, тем круче угол, тем сильней отклоняются внешние воздействия. А при четверти оборота оболочка обретет такую гладкость, что отведет в сторону любую ментальную атаку,- уже неплохо, верно? Либо сделает невидимым сознание, которое она окружает.
А если перевести все на вещественный уровень? — внезапно представил он. Или хотя бы на полувещественный: электромагнитные лучи — от радио до радиоактивных; поля — гравитационные и прочие. Но вот тут, как говаривал «субъект»?Игорек, начинаются чудеса! Здесь на простой жизне?силе не выедешь, нужна подзарядка высшего уровня: магическая. Или же ее реалистический эквивалент — что, видимо, и происходит на этом замечательном Бугре.
Подлив себе из термоса чайку, горячего и густого, Вадим вновь плотно засел за компьютер, заодно погрузившись в собственные мысли.
И больше никто не беспокоил его до самого утра.
Глава 6
…И ОБРАТНО
1. Эх, река…
Над лесом расцветал новый день. Вьюга наконец стихла, заметя бэтрик по самую крышу, а ветер снова убрался в вышину, вместе со «вздохами» таинственного исполина. И его подавляющее присутствие Вадим перестал ощущать, будто оно растопилось первыми лучами солнца, уже показавшегося над лесом. Разметавшийся в широком кресле Гризли сладко дрыхнул, видимо, проникшись к новому партнеру доверием, и к своим обязанностям гида возвращаться не спешил. Зато неутомимый бортокомп все так же приветливо мигал индикаторами да светился экранами, но уж его Вадим выпотрошил досконально.
Бесшумно поднявшись, он подобрался к верхнему люку, осторожно его распахнул. Ежась от снежной струйки, угодившей за ворот, высунулся наружу, с наслаждением вдыхая воздух, опьяняющий после берложной духоты. Даже внутри гнезда метель набросала небольшой сугроб, и Вадиму пришлось ладонями выпихивать снег через щели. Только затем он смог оглядеться, щурясь от слепящей белизны.
Как и ожидалось, с вершины холма открывался обычный лесной пейзаж — если отвлечься от странного поведения гравитации. Нарастающий поверхностный крен, доставивший им столько хлопот, к утру заметно уменьшился — вместе со здешней высотой и сопутствующими дыхательными сложностями. И погода резко повернула на потепление, что, впрочем, стало уже привычным. Искрящиеся сугробы скоро потускнеют и осядут, набухнув от влаги, а под ними и поверху потекут бесчисленные ручьи, упрочняя вокруг города кольцо смрадных болот, лучше любых указов разделявших горожан и селян. А самих селян изолировало друг от друга расплодившееся зверье. Только кому это надо? И куда заведет?
— Гризли, подъем! — рявкнул Вадим.- Пришла весна, пора выбираться из берлоги!
В кабине грозно заворчали и грузно заворочались, будто в самом деле пробуждался медведь. Затем прозвучало:
— Ух, это я даванул! Чего ж не разбудил?
— А на кой ты мне невыспатым?
— А ты мне? — резонно возразил Гризли, позевывая.- Ну, чего там? Все тихо?
— Как в санатории. Уже загорать можно.
— Даже сгореть,- пробурчал напарник, возвращаясь к обычной своей настороженности,- причем заживо. Пару ходок назад по моему подручному садануло такой молнией!..
— С ясного?то неба?
— А то! Ни облачка не было.
— И что?
— А ничего,- хмыкнул Гризли.- Один пепел остался. Смел в пакет да отвез родичам — все ж утешение. И на крематорий тратиться не надо.
— А не врешь? Имей в виду, толстый, я доверчив как младенец — меня грех обманывать!
— Побожиться, что ль? Так я нехристь.
— Чего ж ты раньше это не рассказал? — поинтересовался Вадим.- До отправки?
— Ага, ищи тогда тебя! Клиента надо ставить перед фактом, как учит нас великий Брон.
— Так ты — медведь ученый, да? Небось и читать умеешь?
— Небось, небось… Ладно, умник, двигай?ка вниз. Заправимся напоследок, и вперед, к сияющим вершинам!
— К зияющим,- поправил Вадим, спускаясь к столику, на котором, точно на скатерти?самобранке, уже благоухали разнообразные яства, расставленные со вкусом и даже любовью.- Здоров же ты жрать, толстый! — вздохнул он.- Даже сервировать насобачился, что твой метрдотель. С тобой и меня скоро разнесет шире дверей.
— Не смеши,- флегматично откликнулся Гризли.- Это тебя разнесет? Да ты клюешь, как воробей! Тоже, мужик…
— Конечно, куда нам до ведмедей,- согласился Вадим.- Ну, ты наелся?
Здоровяк с возмущением фыркнул, однако жевать принялся пошустрей.
— Ну, ты наелся?
Здоровяк с возмущением фыркнул, однако жевать принялся пошустрей. Что до Вадима, то ему по утрам вообще не хотелось ничего, кроме фруктов. Их он и «поклевал», по выражению Гризли,- естественно, управясь намного быстрей. И тут же принялся убирать со стола, не обращая внимания на протестующие рыки напарника. В конце концов тому пришлось переставить пару тарелок на колени и заканчивать трапезу, отгораживаясь от Вадима локтями, будто на его долю и вправду покушались.
— Чего тебе неймется? — проворчал Гризли, наконец покончив с едой.- Времени — вагон!
— А ежели сей вагон сковырнется с рельсов? — возразил Вадим.- Давай, медведище, шевелись! «Раньше сядем, раньше выйдем». К тому ж мне еще надо ощупать Бугор.
Утробно огрызаясь, больше по инерции, верзила нагромоздился на свой насест, втиснулся в бронегнездо, будто в суфлерскую будку, и захлопотал там по?хозяйски, выметая остатки снега, наводя привычный марафет, проверяя пулемет и турель. А Вадим снова взялся за управление, благо на главном экране теперь сияла красочная картина раннего утра, вдобавок похожего на раннюю весну,- а значит, отпала нужда в прочих средствах ориентации.
Стряхивая с себя снежные пласты, бэтрик выбрался из сугроба и весело покатился вверх, широченными шинами хрустя по свежему настилу. Солнце уже пригревало вовсю, понемногу раскаляя броню, но воздух сохранял морозную свежесть и сухость, свойственные высокогорью. Так что тепло не усугублялось духотой, и после ночных заморочек такая идиллия даже настораживала. Однако подозрительного вокруг не происходило, а склон и вправду сделался пологим, уже не доставляя бэтру серьезных проблем.
