— Ты б лучше подумал о тех, кого мы своими разработками в конце концов ухайдакаем.
Или «те» тебе до лампочки, потому как далеко? И «эти» волновали б тебя не слишком, если бы сам не подвизался в оборонке. А когда но тебе шандарахнут такой же бякой, чего запоешь? Будь ты лицом нейтральным, иначе бы оценил и наши похлебки, и чужие жизни…
— Ну?ну, раздухарился,- проворчал Тим.- Во?первых, совсем не обязательно, что сработанное нами оружие когда?нибудь пустят в ход…
— И вовсе здорово! — хмыкнул Вадим.- Выходит, такая прорва труда и средств пускается на ветер? Уж лучше бы потратили на себя — глядишь, и проклюнемся из нищеты.
— А что, так плохо живем? Не голодаем, крыша над головой есть. Вот у федералов, говорят…
— Кто говорит?
— Ну, сам знаешь.
— Слушай, тебя мало обманывали, да? — рассердился Вадим.- Опять уши развесил! Наверное, очень хочется в это поверить?
Вообще он подозревал, что Тим в очередной раз его заводит, провоцируя вспышку. Но ничего не мог поделать со своей дурацкой доверчивостью: промолчать бы Вадим еще сумел, но подыграть такому прожженному хитрецу?..
— Во что именно? — ехидно уточнил гость.
— Что не одним нам плохо, есть и похуже. Тебя это очень утешает, да?
— Так ты тоже слушаешь? — обрадовался Тим.
— Что?
— Да брось, Вадюха,- будто я тебя не знаю! Чтоб ты да отказал себе в таком удовольствии? А возможностей склепать схемку у тебя хватает.
— Как и у тебя.
— Согласен. Но если мы оба знаем, что сидим в дерьме, почему не пытаемся из него выбраться?
— А ты знаешь способ?
Тим пожал плечами:
— Конечно, граница отпадает: она у нас на замке. Непонятно только, на каком. Ни одна душа не может сквозь нее просочиться, зато товаров попадает множество — правда, не к нам.
— Опять Институт? — предположил Вадим.- Похоже, у них там сундук с сюрпризами.
— Заглянуть бы туда, а? Глядишь, и ключик отыщется — к той самой границе!
— Это и есть твой способ? — осведомился Вадим.- А отыскивать ключик, конечно, мне? Послушай, когда?то ты больше многих радел за новые власти что, не оправдали надежд? Только нацелился рвануть в номенклатуру, а тебе от ворот поворот: мол, рылом не вышел или там норовом. И вот сейчас от родимого, но не оправдавшего надежд режима решил слинять за Бугор, на готовое,- а кому ты там сдался, подумал?
— Может, и пригожусь, почем знать? — возразил Тим спокойно.- У федералов тоже есть деятели, готовые принять заблудших детишек под крыло — причем всех, не только одиночных беженцев. И линять туда вовсе не обязательно, проще позвать федералов сюда.
— На танках, как уже было?
— Хотя бы.
— Нет уж, спасибо. На танках приедут вовсе не те, кто наводил у них порядок, а кто умеет только рушить. И уж они поучат нас демократии!.. Мало нам собственных придурков?
— У тебя есть другие предложения?
— «Никто не даст нам избавленья»,- с ухмылкой процитировал Вадим.- А что, Тимушка, уж не пытаешься ли меня вербануть? Вот была б потеха! Из штатных патриотов во вражьи резиденты — без пересадки. Думаешь, хоть федеральные ястребки двинут тебя в гору? А не слишком ли ты шустер даже для них? Им небось тоже надобны верные, а не хитрые вроде тебя. И влетишь ты опять!..
— Черт бы тебя побрал,- проворчал Тим, мрачнея,- вместе с твоими пророчествами. Если кто засланный, так это ты. Не замечаешь, Вадичек, насколько ты иной? Может, ты из будущего? Или этот самый… как его… Прогрессор?
— Профессор,- буркнул тот,- кислых щей.
Ну, допивай, что ли?
После отбытия гостя Вадим все же наведался к Алисе — во исполнение процедуры, кажется, сделавшейся необходимой не только дикторше. Лишний напряг он так сбрасывал, что ли? Или испытывал себя на стойкость к самым изощренным искушениям?
Устав его ждать, хозяйка смотрела ТВ, раскидавшись по дивану: новые программы, свежие передачки, то?се. Как ни декларировала она презрение к сему занятию, сейчас уставилась в экран, словно завороженная,- даже на появление Вадима едва среагировала.
— Как,- полюбопытствовал он,- наши доблестные блюсты уже спасли братьев?сепаратистов от федеральной заразы? Пора, пора!
— Ты погоди, ладно? — попросила Алиса.- Не люблю прерываться. Если взялась за что…
Действительно, в квартире не звучала всегдашняя музыка и даже свет был приглушен до минимума, чтобы не отвлекал.
— Тебя этому муженек научил, да? — хмыкнул Вадим, благоразумно усаживаясь сбоку от тивишника, вне досягаемости его лучей.- А вот меня настораживают люди, слишком поглощенные просмотром. Уж лучше разбрасываться. И ничего не принимать всерьез — тем более, такие поделки.
— Ну чего ты? — возразила женщина.- Как раз это сработано неплохо. Во всяком случае, струны затрагивает.
— Ага,- кивнул Вадим. Когда я был маленький…
— У тебя тоже была бабушка! — хохотнула Алиса, среагировав на приманку.
— …я тоже любил красиво умирать, играя в войнушку,- невозмутимо продолжил он.- Даже, помнится, сам напевал траурный марш — для полноты картины. Так ведь с тех пор полагалось бы подрасти?
— Сколько я тебя помню, ты насмехаешься надо всем,- заметила женщина.- Должны ж у человека быть святыни!
— Зачем?
— То есть как?
— Ты замечала, что те, кто слишком печется о костях, обычно не жалуют живых? Когда мне начинают заливать про святыни, я заранее жду подвоха — и редко ошибаюсь.
— Ну тебя! — в сердцах сказала женщина.- У тебя на все найдется ответ.
— Значит, я не мудрец,- смиренно признал Вадим.- Или ты не дура.
— Ты дашь мне досмотреть или нет?
— Я что, заслоняю?
— Болтаешь много!
— Надо ж себя чем?то занять?
— Молчанием. Shut up!
— Интересный эффект,- заметил Вадим, искоса все же поглядывая на экран.- К чему эти затемнения по экрану, не знаешь?
— Чтобы выделить главное, не отвлекая зрителя деталями.
— Выходит, даже тут вам не позволяют определиться самостоятельно?
— Режиссер старается быть понятней, что тут плохого? Господи, Вадим, в прошлый раз у тебя были совсем иные претензии!
— А знаешь, что такое «прожекторное мышление»? — спросил он,- Это когда человек, столкнувшись с проблемой, не может охватить ее целиком, а как бы блуждает в потемках мысленным лучом, выхватывая частности и забывая об остальном. Много он так надумает? Я подозреваю, что системность мышления напрямую связана с панорамностью зрения, и если искусственно сужать взгляд, отсекая периферию, то получишь догматика с минимумом оперативной памяти, не способного реагировать на вопиющие противоречия!
Безнадежно вздохнув, женщина выключила приемник, и сразу Вадим ощутил себя мерзавцем. Однако протестовать, он уже знал, было без толку. Только цену ей набивать.
— Между прочим,- сообщила Алиса, выжидательно на него глядя,- сегодня, перед уходом, Максик меня домогался — давно такого не было.- Женщина лицемерно вздохнула: — Бедняжка так выкладывается на службе!
— Ну и? — не удержался Вадим, хотя, в общем, это было за гранью его интересов.
— Женщина лицемерно вздохнула: — Бедняжка так выкладывается на службе!
— Ну и? — не удержался Вадим, хотя, в общем, это было за гранью его интересов. Но ведь любопытно!
— А что мне, жалко? Вдобавок и муж, какой?никакой.
— Ну и? — снова спросил он.
— А, очередная проба пера! — махнула рукой женщина.- «Каким он был, таким остался». Продержался, правда, дольше обычного — да только лучше уж обзавестись вибратором!.. Как ты там толковал: «лицом к лицу лица не увидать»? А на некоторые и смотреть не стоит.
