— А сейчас, по?твоему, кто решает? Радость моя, ты что, надеешься развалить Систему изнутри? Не смеши, она не таких ломала! Там же сплошные Марки — хочешь сделаться одним из них? Конечно, твое право, но не жди тут моего благословения. От дерьма лучше держаться подальше — старая истина!
Повздыхав еще, словно для заполнения паузы, Толян спросил:
— Кстати, не слыхал? На будущей неделе отделуправы должны пройти переаттестацию.
— И что?
— Да странно как?то: проводит ее лично под?Управитель при участии троих представителей главка, посторонние не допускаются. К чему такая секретность?
— Смахивает на посвящение, тебе не кажется? — предположил Вадим.- Только вот в кого: в рыцарей или в особо доверенных слуг?
— В слуг? Скорее господ.
— Зависит от точки зрения. Ежели смотреть на пирамиду со стороны… Интересно все же, какова процедура?
— Это так важно?
— Может быть, может быть.- Вадим и сам не понял, почему встревожился.- Так ты хотел совета?
— Конечно.
— Даю — в виде исключения, но со всей категоричностью: откажись. Даже если будут настаивать, угрожать, принимать меры вплоть до разжалования в спецы. В противном случае потеряешь больше. Много, много больше!
Вот это было всерьез. Даже и не совет — пророчество. А Толян был из тех немногих, кто чувствовал разницу,- потому слегка струхнул. В ошеломлении помолчав, он пробормотал:
— Что?нибудь еще?
— Еще? Береги задницу, толстый!
Толян вспыхнул, словно первоклассник:
— Издеваешься?
— Не уверен,- честно ответил Вадим.- Но на всякий случай — береги.
Толстяк снова вздохнул:
— Еще и эти кошмары, что Нонка приволакивает на хвосте. По?твоему, за ними что?то кроется?
— Предлагаешь «бояться вместе»?
— Чего? — не понял начлаб.
— Да был такой мультик, про котенка… Уж очень банален набор в этих сюжетах: насилия, увечья, кровь,- будто специально нацелен щекотать нервы. Либо отвлечь внимание. А вообще, я Марку говорил: посеешь догматиков, пожнешь маньяков.
— А что думаешь про оторванные конечности? — Не без опаски лабуправ смерил взглядом Вадимовы массивы.- Вот ты бы смог?
— Да уж, эти ребята не «разбрасываются»,- засмеялся тот.- Ты и представить, Толян, не можешь, на что способны целенаправленные, однонацеленные, жестко запрограммированные люди!
— Не так это! — вклинился в разговор надтреснутый голос, и над приборами поплавком выпрыгнула голова Оросьева, редковолосая и сморщенная, словно у мумии.
— Все происходит от нездорового образа жизни. Вот в сельской местности про такое не слыхали, а все потому, что люди физически работают на свежем воздухе, детей ростят, и некогда им глупостями заниматься. У хороших служителей мысли об одном — о Крепостном благе. О Семье надо радеть, об отцах и братьях наших, и тогда все наладится!..
— Чувствуешь, куда гнет? — усмехаясь, спросил Вадим.- Оказывается, людям приличен только мускульный груд, прочее от лукавого. А все беды из?за интеллектуалов развелось умников!.. Свежая мысль, да? И каким будет следующий шаг?
Толян неловко и опасливо молчал. Расслабленность слетела с него в один миг, а все из?за этого пронырливого жилистого человечка, дремучего и невероятно активного, обожавшего встревать в разговоры и по каждому вопросу имевшего собственное суждение, почему?то всегда совпадавшее с официальным. И сейчас, сыто ковыряясь в зубах, Оросьев пустился в пространные рассуждения, из которых явствовало, что духовная продукция его не интересует совершенно, а стало быть, не нужна, и все кто в этой области подвизается, исключая, может, немногих,- паразиты и нахлебники, объедающие народ. И лучше бы отправить их в селькоммуны, чтобы стали приносить настоящую пользу, и уж тогда проднормы точно возрастут, а честным труженикам нужно как раз это, а не всякие там х?химеры!..
— Оросьев,- с любопытством спросил Вадим,- ты и так жрешь за двоих куда это в тебе девается? Глистой был, ею остался. Или как в той байке про сыновей — ворованное не впрок?
— Это кто тут вор? — заволновался Оросьев.- А сам, а сам! Вы посмотрите на него!
— Я не про спирт,- отмахнулся Вадим.- Ты против эксплуатации, верно? Тогда взгляни на себя: все ж знаем, что работник ты аховый. На что гробишь день, я выполняю за час, а категория у нас одинакова, как и паек. Выходит, половину своего времени я вкалываю на тебя, ты мой эксплуататор, мой персональный паразит, поскольку жрешь мою пайку! И как это сочетается с твоими лозунгами? По?твоему, это и есть социализм?
Конечно, Вадим передергивал, поскольку большую часть времени тратил исключительно на себя, на собственные интересы и нужды. Но это было скорее следствием нынешних порядков, и все равно он делал втрое больше!..
— Начальству виднее, кто чего стоит,- туманно возразил Оросьев.- И уж оно оценит нас по заслугам.
— Взгляните на него,- призвал Вадим.- Налицо все признаки догматика: нового не приемлет, противоречия в упор не видит, начальство чтит, а все беды от происков врагов. Хоть на выставку отправляй!
— А для тебя вообще нет святого! — огрызнулся Оросьев.- Не пойму я тебя, Смирнов, двуличный ты какой?то. Иногда такое несешь — у меня просто нет слов!
— У тебя и с мыслями не густо. Готовый кандидат в маньяки.
— Ты больно умный! — выкрикнул человечек, отступая по проходу.- Видал я таких!
— Иди?иди, Отбросьев,- напутствовал его Вадим.- На таком уровне я даже спорить не хочу — квалификацию теряю. Найди кого?нибудь по силам.
Оросьев выкрикнул еще что?то, совсем уж невнятное, и сгинул за дверью.
— Стучать побежал,- тоскливо сказал Толян.- И что тебе неймется?
— А надоело бояться,- откликнулся Вадим, брезгливо улыбаясь.- Еще выделываться перед каждой гнидой!.. Ладно, Толян, погоди шарахаться. Сейчас за треп не привлекают — к чему волновать народ, можно ведь подавлять и тихой сапой. Ты же видишь, у нас ничего впрямую не запрещают и не прижимают иначе как заручившись «народной поддержкой».
— Не в том дело, Вадичек. Последнее время Оросьев стал силу набирать, постоянно возле режимников трется.
— Так он давно в стукачах подвизается — не знал, что ли? Пока мы мозоли на задницах натираем… И что мне, уважать его за это?
«Действительно, с чего я завелся?» — подумал Вадим.
Последнее время Оросьев стал силу набирать, постоянно возле режимников трется.
— Так он давно в стукачах подвизается — не знал, что ли? Пока мы мозоли на задницах натираем… И что мне, уважать его за это?
«Действительно, с чего я завелся?» — подумал Вадим. Оросьев есть Оросьев, его не переделать и не переубедить, к чему было раздувать сию склоку? Чтобы себя утвердить? Нашел перед кем!
— Вот побеседует с тобой через стол — зауважаешь, угрюмо сказал Толян.- Думаешь, перевелись радетели сильной руки? Это мы еще помним, чем она чревата, а многие уже готовы забыть и другим в этом помочь. Кстати, с лучшими намерениями идейные!
— Чушь! Это уже не «идео», а «пато»?логия. Не может нормальный человек проситься в клетку — такие позывы приличны скоту.
— Тут ты, братец, перегибаешь, порядок все же нужен Стоит расслабиться, и федералы покажут нам кузькину мать! Верно говорят: не хочешь кормить свою армию, придется кормить чужую.
— А может, чужая обойдется дешевле, ты не считал? — спросил Вадим.- Или ты настолько патриот, что для родных держиморд ничего не жаль?
