Закинув тонкие руки, девочка вдруг притиснула его лицо к своей взмокшей груди, будто захотела все?таки «смешать пот». Не удержавшись, он слизнул пару капелек в уютной ложбинке и вздохнул с сожалением: большего нам не дано, увы. Разные категории.
— Пойдем?ка тебя ополосну,- сказал Вадим ворчливо.- Пока не начала разлагаться. «Живого мыла», правда, не обещаю — как и безразмерного корыта.
— А где зверюга? — вдруг вспомнила девочка.- Никуда не забрался?
— Сбежал давно! — засмеялся Вадим.- Ты по размеру ему не подходишь.- И повторил вслух: — Разные категории.
На удивление тихая, беспрекословно подчиняясь его рукам, Юля позволила себя отмочалить в простом тазу, затем и одеть — словно малявка?дошкольница, опекаемая заботливым папашей. И так же послушно отправилась домой, не требуя новых развлечений.
Проводив ее до самого «бегунка» («подмазанная» норушка?вахтерша очень натурально изобразила спящую), Вадим уже собрался залечь, когда в дверь неожиданно поскреблись. И кто это, интересно? На облаву домовичков походило мало, к тому же те обычно являлись с собственными ключами; а гостей посимпатичней он спровадил. Недоуменно хмурясь, Вадим пошел открывать.
В темном проеме стояла Алиса, завернувшись в просторный шелковый халат с капюшоном, предусмотрительно надвинутым на самые глаза.
— Решил сачкануть напоследок? — осведомилась она.- Ну?ка пропусти!
Без церемоний женщина скользнула мимо Вадима в комнату, и тому осталось только запереть дверь и последовать за ней. Алиса уже уютно расположилась в его потертом единственном кресле, поджав голые ноги и сбросив капюшон с пушистой головы.
— Забыла халат раздвинуть,- ворчливо заметил Вадим.- Квалификацию теряешь.
— Вот так? — коротким рывком она обнажила грудь до сосков.- Могу и вовсе снять, мне не трудно.
— А то не знаю. Так чем обязан?
— Ответный визит,- ответила Алиса, дежурно улыбаясь.- Не все же тебе нас объедать?
Вадим пожал плечами:
— Могу предложить чаю с черными сухарями. Устроит такая экзотика?
— Почему нет? С детства обожаю сухари.
— Тоже мне — Шувалова! Откуда такие плебейские замашки?
— Так экзотика же! В наши распределители сухарей не поставляют.
— Тоже мне — Шувалова! Откуда такие плебейские замашки?
— Так экзотика же! В наши распределители сухарей не поставляют.
— Будь я завистлив, сказал бы: зажрались. Впрочем, рад угодить. Будут еще пожелания?
— По?твоему, зачем я пришла? Ты же из меня наркоманку сделал! Иногда даже думаю…
— Что?
— Так, ничего.
— Ты мне льстишь.- Вадим недоверчиво усмехнулся.- Неужто какой?то массаж, к тому же исполненный дилетантом, может сравниться с почетом и благополучием лучших наших братьев, членов «золотой тысячи»?
Фраза вышла двусмысленной — а впрочем, он этого и хотел.
— Разумеется, нет! — со внезапной злостью откликнулась Алиса.- Это ты себе льстишь! Думаешь, я пошла бы за тебя?
— В чем дело, beauty? — помолчав, спросил он.- Ты что, поссорилась с Марком?
— Конечно, нет — разве с ним можно поссориться? Но…
— Давай, Алиска, колись — ты же пришла не ради массажа! Во всяком случае, не только.
— С недавних пор я стала его побаиваться. Он сделался какой?то одержимый, беспощадный. И глаза будто заледенели… Порчу на него навели, что ли?
— Ну да, еще про сглазы расскажи! С каких именно пор?
— Вот как перевели его в пастыри…
— Что особенного: человек нацелился на большую карьеру. Открылись новые горизонты, невиданные перспективы.
— Да что я его, первый год знаю? Если б дело было только в этом, у него глазки бы разгорелись, как у волка. Он же всегда был азартен — игрок!
— Ну, милая, все меняются с возрастом.
— Кроме тебя.
— Не обо мне речь… Что?нибудь еще?
— Последнее время он не ночует дома.
— Действительно ужасно.
— Можешь смеяться, но без него в квартире еще страшней. Вот и сегодня…
— И поэтому ты решила заночевать у меня?
— Ведь это ты запугал меня своими пророчествами!
— Я только предупреждал не шляться, где попало.
— Во всяком случае, до утра я отсюда не уйду.
Вадим посмотрел на гостью внимательней: кажется, она говорила всерьез,- поинтересовался:
— А ежели домовята нагрянут?
— В такое время? Конечно, они придурки, но не настолько же!
— Хорошо,- уступил Вадим.- К счастью, от прежних времен у меня сохранилась раскладушка.
— Уж не думаешь ли ты, будто я стану спать отдельно?
— Предлагаешь вообще не спать?
— А если я пообещаю не приставать?
— Что, и сдержишь? — не поверил Вадим.
— Я когда?нибудь врала?
— Да постоянно — с экранов.
— А тебе? Ну, вспомни!
Пожав плечами, он разложил старенький диван, уже отвыкший от таких трансформаций, и добыл из шкафных глубин резервную подушку и одеяло. Впрочем, одеяло оказалось лишним — едва улегшись, Алиса отбросила его даже с негодованием, и только Вадим опустился рядом, как женщина прижалась к нему всем горячим телом, крепко обхватив руками.
— Осуществляются мечты,- снова пробормотал он.- Тебя не остудит, если я признаюсь в любви к другой женщине?
— Какие глупости! — напористо зашептала Алиса в самое его ухо.- И ты можешь думать об этом, когда я рядом? Знаешь, сколько зрителей обо мне грезят? Опомнись, дурачок!
— Так они ж видят свою мечту только выше пояса.
— А чем тебя не устраивает моя нижняя половина? — возмутилась она.- Ну?ка, ну?ка!..
— Похоже, предстоит веселая ночь,- со вздохом посетовал Вадим.
.
— Похоже, предстоит веселая ночь,- со вздохом посетовал Вадим.- Давай?ка я лучше займусь массажем.
— Лучше бы трусы снял. Я?то ведь голая!
— Для массажа это не обязательно, как сказал бы Марк. К тому же мои трусы — единственное, что нас пока разделяет. Дальше отступать некуда!..
Действительно, ерзая по нему грудью и бедрами, женщина к этому времени улеглась на Вадима целиком, почти касаясь губами его рта,- для массажа позиция нетрадиционная, прямо скажем. Чтобы притушить ее натиск, Вадим принялся разминать крутые формы гостьи, куда только мог дотянуться, вежливо отвечая на голодные поцелуи. Как ни странно, Алиса отчасти соблюдала договор, а может, просто боялась отпора и последнего рубежа не нарушала — иначе б он не поручился за свою восставшую плоть. Но и без того ночка выдалась на славу: если Вадим и сумел прикорнуть, то с часок, вряд ли больше. А уж все прочее время было заполнено ее пылкими касаниями да горячечным шепотом. И нельзя сказать, что Вадиму не нравилась такое соседство, хотя беспокойное. Эти запахи, соки, ощущения — господи!..
Выныривая из дремы, он автоматически возобновлял массаж, избегая немногих запретных зон. Правда, в такой близи это все равно больше походило на ласки, да и эффект давало не меньший. Сейчас Вадим воспринимал женские всплески всей кожей, и это помогало ему в подборе средств, зато и самого шибало по нервам. Почти наверняка он знал, что потом будет сожалеть об упущенном шансе — может быть, последнем для них с Алисой. Однако так и не смог переступить через свою патологическую верность — как будто она нужна ушедшим!..
А в промежутках между взлетами Алиса разражалась пространными монологами, благо темнота способствует откровенности. К своему удивлению, Вадим узнал о ней немало нового, даже неожиданного — и не только о ней. Некоторые подробности здешней жизни, которые он до сих пор брезгливо обходил, теперь явились ему во всей первозданной дикости. И о Студии Вадим услышал немало, и о Режиссере, и о Марке, и о других. Действительно, компашка подобралась еще та!.. На их фоне даже Вадим показался бы агнцем божьим — неудивительно, что Алиса к нему благоволила: для равновесия, должно быть.
