Мысленно Вадим двинулся навстречу преследователю, концентрируясь на своем следе: метр за метром, все дальше, дальше — пока не вернулся к знакомым ступеням, уводившим под воду. И вот тут они встретились: его загустевшее, подтянутое к далекой точке сознание и эта загадочная тварь, как раз выбиравшаяся на сушу. Напрягшись, Вадим даже смог ее услышать, хотя двигалась тварь с беззвучием тени, как будто ни единая капля не увлеклась следом за ней из воды и сам воздух обтекал ее без завихрений. А каждую лапу она не бросала на камень, но ставила, мягко расплющивая подушечки. Подземельная тьма совершенно не стесняла зверя, словно была ему родной, однако ориентировался он не с помощью ультразвука. Тогда как — тоже по памяти? Или по запаху? Или по теплу?
Вадим застыл, направив взгляд к давешней троице мостиков, где на фоне стен уже чудились темнеющие входы, и едва не вскрикнул, вдруг явственно узрев белесое пятно, наплывающее из глубины коридора, точно светящееся облачко пара. А внутри него Вадим ощутил то голодное неистовство, наводившее трепет.
А внутри него Вадим ощутил то голодное неистовство, наводившее трепет.
Однако внешне Вадим был спокоен как робот — именно был, не казался. Драться по?прежнему не хотелось, зато сомнений ему не оставили. Сейчас Вадим хотя бы видел врага — причем по мере приближения в том все отчетливей проступали детали. Контуром зверь и вправду напоминал крысу — только исполинскую, чудовищную, столько раз пугавшую людей с экранов. Однако крысой не являлся, даже к грызунам не относился, судя по строению кошмарной пасти,- скорее к акулам. А вздыбившаяся шерсть, почти скрывавшая короткие лапы, больше напоминала колючки. Вдобавок и светится, что совсем глупо!
Не обращая внимания на следы, зверь набегал на застывшую парочку по прямой: наверно, уже видел ее, а может, обходился слухом,- и с каждой секундой его скорость нарастала, хотя бежать приходилось в гору.
— Кого?то ждем? — прошелестела над ухом Юля.- Ну пошли же, быстрей! На сегодня мне хватит страха.
И только тут Вадим сообразил, что тварь вовсе не светится. Это сам он сумел разглядеть ее тепло, нежданно обогатившись новым качеством. А в следующий миг зверь прыгнул с ошеломляющей стремительностью.
Неизвестно, чего ждал он от оцепеневших жертв, но ход был не самый умный. Страшась потревожить Юлю, Вадим даже не пробовал увернуться — только коротко махнул ломом, со всей силой хрястнув зверя поперек оскаленной морды. И без проблем сбил его на пол: тот оказался много легче, чем следовало из габаритов. На секунду хищник распластался, потрясенный неласковым приемом, и Вадим испытал мгновенное искушение пригвоздить его к полу. Однако удержался: добивать лежачего — какая низость!.. Снова изготовив лом, он отступил на шаг, ожидая повторного наскока. Но зверь легко вскинулся и с той же скоростью заструился обратно, за время схватки не издав ни звука: тоже, наверно, не хотел пугать Юлю — только загрызть.
Надо признать, на поверку зверь оказался не столь и грозен: возможно, лишь темнота придала ему дерзости. А что ошибку он уяснил с первой попытки, делает честь его смышлености. Но вот куда он так заспешил — за помощью? И тот впечатляющий скрежет до отвращения походил на призыв. Пожалуй, разумнее было б его добить. Не хватало здесь стаи!..
— Ты чего? — жалобно спросила девочка.- Куда вмазал?то, а? Тут же не было мебели!
Конечно, хруст сокрушаемой морды она расслышала, но остальное осталось за кадром. Все?таки ужасно быть слепым — в особенности когда некого оседлать.
— Значит, мне показалось,- откликнулся Вадим и зашагал по тоннелю дальше, уже не только помня, но ясно видя — стены, пол, ступени. Тем более, выход из тоннеля все?таки подсвечивали лучи, проникающие сюда с поверхности. «И что ж это за зверюга? — прикидывал он по пути.- Пресловутый мутант? Сколько я знаю, радиация в городе не выходит из нормы. Разве только под землей она может возрастать (данные отсутствуют). Либо ближе к Бугру — ведь что?то же границу подкрепляет? Спросить бы у контрабандистов. Кстати, слухи о подбугорных чудищах муссируются в Крепости постоянно, но попробуй отыщи в них здравое зерно — при такой?то шумовой завесе! И если чудища существуют, почему не заходят в город? Может, их и выдумали специально, чтоб отпугнуть губернцев от границы?»
В мелководье знакомого зала Вадим вступил, точно в прихожую своего дома,- так потеплело на душе. После недавней тьмы тут действительно показалось светло, и даже Юля немедленно закрутила головой, будто что?то углядела в окрестном сумраке. А сам Вадим с интересом наблюдал, как в нем, за ненадобностью, сужается диапазон воспринимаемого света, словно сдвигаются шторки. Кстати, чтобы включить тепловидение, ему потребовалось полчаса — впрочем, обычное зрение настраивается на темноту не быстрее, так что грех жаловаться.
Не теряя времени, Вадим двинулся к подъемнику.
Не теряя времени, Вадим двинулся к подъемнику. Против опасений, их одежду не умыкнули, как фонарик: видимо, не очень в ней нуждались. А может, убоялись испытывать терпение пришельцев — те ведь могли оказаться злопамятными. Сграбастав барахло, Вадим стащил со спины упирающуюся девушку и погнал перед собой вверх, к тусклому и далекому пятнышку света («прекрасное высоко»). Однако на середине лестницы устроил привал, чтобы нарядиться по всей форме,- и Юлю тоже вынудил одеться, ибо впереди ощутил неладное. Или просто учуял — едкий дух пота, становившийся явственней с каждой ступенькой. Запах был многослоен, от застарелого до свежего, к тому же исходил от мужчины, к тому же — не от одного. Но и не от многих, насколько Вадим в этом разбирался. Иначе он просто повернул бы назад — в надежде, что бесплотные обитатели тоннелей не нападут и при втором визите, а крысы не подходят к поверхности близко.
Плохо, что ему надо так же долго настраиваться на драку, как на темноту,- что за инерция, в самом деле? Пока приходит злость, пока вздуваются мускулы и наливаются тяжестью кулаки, уже все заканчивается. А Вадим так и остается с разбитой физиономией, в лучшем случае. И ладно бы он боялся — еще понятно. Так нет, просто такой телок смирный!
«Предчувствия его не обманули»: опершись кожаными задами о сиденья стареньких двуколесников, выход перегораживала пара скучающих патрульных, после наружной жары обсыхавшая в прохладной тени вестибюля. Маленькая, а все же свора.
— Ага,- удовлетворенно проговорил один,- вот и дождались! Ну?ка, ну?ка, кого мы поимеем сегодня?
Мясистой складчатой физиономией он походил на мопса — как и широкой слюнявой ухмылкой. Оба блюстителя были ражими детинами, как на подбор (собственно, почему «как»),- однако рыхлыми. В отличие от репрессоров, блюстителям не полагались огнестрелы. И слава богу, иначе, в избытке рвения, они попытались бы укоротить крутарей, и тогда в городе такое бы началось!.. Зато у каждого, в дополнение к пластиковым латам, имелись железорезиновые дубинки либо нунчаки, коими блюстители, если подворачивался случай, охотно крушили ребра и сминали черепа злосчастным неслухам. Другое дело, что владеть этим оружием они не очень умели. Как и с крутарями, задираться с ними было опасно: всего и разница, что их стая крупнее любой из городских банд, а проку от каждого — меньше. В безлюдных местах с ними и вовсе не стоило встречаться: кому потом чего докажешь? Вадим подозревал, что в патрульные специально набирали патологических агрессоров с предельно узким кругом подобия — проще говоря, психопатов. Но при этом крупных и крепких, с навыками уличных мордобоев и — «не из нашего района». То есть, судя по всему, почти все они были пришлыми, навербованными по стране перед самым Отделением,- не из уголовников ли?
