— Как бы его наверх взгромоздить? — уже гадал Гризли.- Давай?ка я…
— Погоди, Михей, не мельтеши!
Наскоро проконсультировавшись с бортокомпом, Вадим запустил лебедку, и увязший в бронированной туше гарпун плавно поволок ее по намокшей траве, затем с натугой оторвал от земли и втащил на покатый нос. Передние амортизаторы слегка просели под новой и немалой тяжестью, зато уравновесился груженый кузов, так что устойчивость даже возросла.
— Обзор?то не заслоняет? — Поинтересовался Гризли, вдруг сделавшись очень заботливым. Уж так не хотелось ему выбираться из бэтрика до рассвета! Оно и понятно: имея перед глазами подобное напоминание…
— Нормально,- отозвался Вадим, но тут же поправился: — По крайней мере, сносно. Ради премии можно и потерпеть, верно? К тому же осталось недолго.
Однако затяжной подъем все не кончался, даже прибавляя в крутизне. И усиливался порывистый ветер, раскачивая верхушки деревьев, и плотней наваливалась ночь, принося с собой холод,- пока под колесами не стал потрескивать свежий ледок. А затем повалил густой снег, присыпая ноздреватые сугробы, не успевавшие здесь растаивать за день, как будто с набором высоты они глубже погружались в зиму. Теперь Вадим в полной мере оценил обогреватели вездехода, будто специально приспособленного к такой погоде и такой дороге — точнее, к непогоде и бездорожью.
— Ау, Гризли,- позвал он,- не хочешь в берложку — погреться? Вокруг вроде спокойно.
— Ага, как на кладбище,- проворчал здоровяк.- Чтоб ты знал, здесь на каждую местность свои пакости. Иной раз вздохнуть не успеешь, не то что разглядеть,- как уже навалилось.
— А не закоченеешь?
— Это я?то? — Гризли хмыкнул.- Мне и прежде для согрева хватало собственной шерсти, а уж теперь, в этой кольчужке!..
— Насколько помню, Михей, ты не всегда был таким закаленным.
— А каким я только не был,- спокойно подтвердил тот.- Ни силы, ни выносливости, ни ловкости, ни здоровья — одно упрямство и куча болячек. Но своего шанса я не упустил — использовал на все сто!
— На все ли? — усомнился Вадим.- А сколько других «ни» так и остались при тебе?
— Плевать — зато я достиг, чего хотел. Или скоро достигну.
— Через «химию»?
— А чего «химия» — подумаешь! Ежели с умом…
— Ну конечно, «какой русский не любит быстрой езды»! Лишь бы скорей, да?
— А куда денешься? Это раньше мы были королями — когда качковых залов едва хватало для самых фанатов. А теперь тренажерники расплодились как грибы, и молодняк наступает на пятки — только и. выезжаем что на своей форе. Хоть на шажок, да впереди!
— Топтыжка?торопышка. А что потом?
— Суп с котом.
— Ну все?таки?
— У меня есть цель,- упрямо сказал Гризли,- и я ее добью. Прочее — не колышет.
— То?то и плохо.
— Чего не переношу, так это слюнтяйства! — сказал Гризли.
Прочее — не колышет.
— То?то и плохо.
— Чего не переношу, так это слюнтяйства! — сказал Гризли.- Помнишь, каким я пришел в клуб? Глиста в трико, одни кулаки болтались — на бледных таких макаронинах. Зато теперь? Пахать надо, пахать!.. А эти твои крепостные только и умеют, что и плакаться да виноватых на стороне искать. На что они рассчитывают, а? И правильно, что на них ездят — сами же спины подставляют!
— Эта ж какая спина нужна, чтобы тебя возить! — поразился Вадим.- Или спин должно быть много? А ты подумал, медведище, почему сей зажора так легко тебя раскусил? Да если б вместо меня тут торчал второй такой же долдон, вы бы оба выперлись на зверя пешими, щеголяя друг перед другом крутизной, и сейчас благополучно доваривались в его желудке — скажешь, нет?
— Ну и сварились бы,- буркнул верзила.- Тебе?то чего?
— А как же наше общее дело, Михей? — осведомился Вадим.- Забыл прощальное напутствие сэра Брона? Или собственный престиж для тебя важнее долга?
— Так я ж не упирался! — напомнил Гризли слегка смущенно.- Мало куда рванешь сгоряча? А ты сразу накручиваешь, будто репрессор!
— Вот и не дергайся в следующий раз, попробуй сперва взвесить последствия.
— А успею?
— Тогда спроси у меня. Будешь слушать старших, малец?
— Да буду, буду — отзынь! Следи лучше за дорогой, говорун.
— Птица? — с любопытством спросил Вадим.- «Отличается умом и сообразительностью». И этот смотрел? Дай списать!
— Ну не сейчас же?
Ветер уже разгулялся в приличную вьюгу, наконец добравшись и до земли. Мощные снежные заряды с налета разбивались о вездеход, смерчами кружились вокруг, мороча инфракамеры и эхолот, поставлявшие теперь на дисплеи черт знает что. Если б не редкостное чутье Вадима, бэтрик уже не раз бы влетел в укрытые под сугробами ямы.
— «А вот такое хреновое лето»,- пробормотал он, удивляясь этому бесчинству: все же в городе погода еще держалась в рамках.- Куда мы едем, господи?
— Чего? — нежданно откликнулся голос свыше.- Громче говори — ни черта ж не слышно!
— Здесь всегда так? — спросил Вадим, добавив громкости.
— Почти. В прошлые ездки столько буксовали — что ты! Это с тобой на удивление, тьфу, тьфу… Благодетель! Хочешь, я тебе свечку поставлю?
— Как покойнику?
— Тьфу на тебя! Еще накаркаешь…
— Чего я не понимаю, так это подъема,- сказал Вадим.- Сколько можно, а? Если верить ощущениям, мы должны были забраться вверх километра на три. Даже дышать стало трудней — чувствуешь? И становится все круче.
— Ну и что?
— А то, что в нашей губернии сроду не было ни единой приличной горки — сплошные низины. И компьютер это подтверждает… Ну хорошо, я даже могу допустить, будто за какие?то несколько лет эти низины вспучились в кручи, накрывшись вечными снегами,- тогда почему мы не видим их из города?
— Ну не видим и не видим — подумаешь!
— Но ведь они есть?
— Есть,- легко согласился Гризли.- А увидеть нельзя. И лучше бы тебе это принять, чтобы не поехала крыша. Тут и не то бывает — прикажешь ломать голову над каждым местным взбрыком?
— Да упаси бог, такие перегрузки не для тебя!..
Кстати, стволы здешних деревьев продолжали расти перпендикулярно земле, только слегка изогнулись, бедные, под тяжестью заснеженных крон — впрочем, изрядно поредевших. И чем дальше, тем нелепее это гляделось. Широкие колеса бэтра месили снежные заносы, как и низинную грязь, а иногда так же загребали о них ребристыми боками, будто лопастями.
Склон становился все круче, и приходилось уже выбирать для подъема подходящие участки, чтобы не опрокинуться. Некоторые места штурмовали с разгона, на грани фола. По счастью, Вадим ощущал могучую машину как собственное продолжение и даже чувствовал придавившую ее нос тушу, действительно добавившую бэтру устойчивости. Наверное, для страховки больше бы пригодилась лебедка, занятая под того же зверя, но пока Вадим обходился. Ни разу еще он не промахнулся в расчетах, и ни разу его не подвела интуиция. А ошибаться теперь было накладно: неизвестно, сколько пришлось бы сыпаться вниз.
— Во шпарим! — не уставал восторгаться Гризли — Ежели ничего не стрясется, даже успеем дрыхануть — как мыслишь?
— А если стрясется?
— Типун тебе на язык!
— Толстый, ты сделался мнительным? — удивился Вадим.
— Поездишь тут с мое — тоже станешь. Знаешь, сколько полегло на этой дорожке? И с каждым разом становится хуже. Похоже, скоро мы вообще не сможем сюда добраться, разве только на вертушке — если разживемся.
