Выключив свет, Вадим распахнул окно в ночь. Вообще, по нормам комендантского часа, после захода возбранялось открывать окна — якобы в целях маскировки и дабы обезопасить честной народ от криминалов,- а для страховки рачительные домовые даже пригвождали рамы к проемам. Однако не настолько вмертвую, чтобы сильный и умелый человек не сумел их отодрать. Усевшись на подоконнике, Вадим с удовольствием вдохнул посвежевший воздух, радуясь, что живет на окраине.
Снаружи была тьма. Ни один фонарь не освещал улицы, а сквозь закрашенные окна лишь кое?где прорывались бледные лучики впрочем, быстро уменьшавшиеся в числе, ибо вечерняя Программа давно завершилась. Поговаривали, что скоро дома станут обесточивать на ночь, и что это, в общем, разумно: не стоит из?за немногих полуночников изнашивать оборудование, и вообще — ночью следует спать. Однако Вадим и здесь выбивался из ряда: во?первых, привык спать втрое меньше положенного; во?вторых, лучшие из потусторонних передач ловились именно ночью, когда солнце уходило за горизонт. Впрочем, ни до ночного обесточивания, ни до пресловутых оконных решеток дело пока не дошло.
Холодало с каждой минутой, и столь же быстро усиливался ветер — такие резкие перепады сделались уже привычными. «Кажется, дождь начинается, кажется, дождь…» По суточному календарю сейчас, пожалуй, октябрь — самое благодатное время для творцов. Фрукты, что ли, способствуют или отвлечений по минимуму?
Под накрапывающий дождик легче медитировать, и мысли тогда всплывают из подсознания точно пузыри, один за другим,- и лопаются, лопаются… Надобно только прилечь, закрыть глаза и при этом умудриться не заснуть. Для этого и требовался прерыватель, давно Вадимом замысленный и даже частично исполненный,- чтобы поддерживать балансирование на самой грани между сном и явью, где диалог с подсознанием шел чуть ли не открытым текстом.
Конечно, можно остаться на позициях кондового материализма и посчитать это странное состояние лишь одним из рабочих режимов мозга — рассматривая его как весьма усложненный биокомп с хаотичными соединениями нейронов.
Конечно, можно остаться на позициях кондового материализма и посчитать это странное состояние лишь одним из рабочих режимов мозга — рассматривая его как весьма усложненный биокомп с хаотичными соединениями нейронов. Действительно, если изолироваться от помех, сосредоточиться на проблеме, углубиться в нее, добраться до сути… Вопрос: достаточно ли этого для разумности, тем более — для творчества? Пока что самые навороченные из компов не торопятся оживать, хотя сложностью, кажется, превосходят человечьи мозги. Из ничего и выйдет ничего: сколько компы ни подпитывай данными, на выходе больше не станет. Обработать информацию они еще смогут: упорядочить, проанализировать, критически осмыслить, выбрать лучшее,- но разродиться новым, сгенерировать идею!.. Чего же им не хватает — пресловутой души? Пришла наконец пора обратиться и к ней?
Ну ладно, я пропитался скепсисом насквозь и не могу принять сие на веру, но почему для удобства не сделать допущение? В конце концов, даже прагматики математики вовсю оперируют многомерным пространством, хотя кто его видел?
Итак, душа. Вообразим ее как некий полевой (биополя?) аналог мозга, индуцированный потусторонними сферами — условно: Хаосом и Порядком. Через рецепторы мозг общается с реальностью, поглощая и накапливая знания, формируя опыт, фиксируя это во вполне вещественных ячейках.
У засыпающего либо медитирующего сознания имеются два пути: воспарить в чистые эмпиреи, отрываясь от реалий все дальше, постепенно растворяясь в красочном многоцветье, пока устоявшиеся в мозгу связи не распадутся вовсе; или, зациклясь на единственной идее, погрузиться в мутную одержимость, чреватую манией, если не чем?то похуже. И когда такая идея овладевает сознанием, а затем, не дай бог, «массами»!.. Впрочем, этот путь пока оставим: он явно не для меня. Первый куда интереснее.
Стало быть, накопленные в материальном мире цепочки начинают распадаться. Но не все разом. Сперва рушатся связи послабей между блоками данных, отражающими реальные события и людей. Потом искажаются сами отражения и принимаются себя вести, выстраивая новые сюжеты и ситуации, пока еще подчиненные логике, мотивированные некими общими законами. Затем и отражения теряют стабильность, а их отношения становятся абсурдней. На этом этапе уже раскручивается «сюр», все более и более крутой, пока последние остатки реальности не поглощаются хаосом. Может, кому?нибудь это покажется занятным, однако толку от «сюра» чуть — во всяком случае, такая крайность тоже не для меня. Значит, следует затормозить на предыдущем слое, где, собственно, и происходит генерация полезных идей. И мало затормозить, надо еще это зафиксировать. Потому что, когда душа возвращается в привычные пенаты, от сих откровений чаще остаются только смутные и тягостные воспоминания.
Конечно, проще положить рядом листок, а после каждой свежей мысли очухиваться и делать зарубку дли памяти. Но это годится лишь для первого уровня воспарения и для весьма мелких идей — идеек, даже идеечек. А прерывать сложное построение на самом подъеме, при дальнем прорыве, ежеминутно курсируя с заоблачных высот и обратно,- так ведь не выстроишь ничего стоящего! Стало быть, нужна непрерывная запись только вот как ее организовать, не отвлекаясь от полета?
А ведь есть у мозга еще свойство, отличающее его от компа (на сей раз не в лучшую сторону). Ибо при отсутствии регулярных полетов, хотя бы тренировочных, он теряет способность не только к ним, но даже перестает воспринимать новые знания. Не подвергаясь частому расшатыванию, цепочки в мозговых клетках со временем костенеют в жесткие колеи, неуязвимые для внешних коррекций, в упор не замечающие свежих веяний. Прежние знания усугубляются Порядком, становятся догмами, верой, инстинктами (при этом можно знать одно, а верить совершенно в другое — «двоемыслие»), своего рода программами, уже не подвластными рассудку, внерассудочными.
На человека будто наползает черная тень, он мертвеет до срока, теряя связи не только с миром хаоса, но и с реальностью. И это — другая крайность.
Выходит, за сознания разумных (а через них — и за тела) сражаются две потусторонние стихии, Хаос и Порядок. Зачем — чтобы распространить свое влияние на Вселенную? Как говорилось, «единство и борьба», бр?р?р… То есть через мозги, в частности мои, будто проходит некая ось, от Хаоса до Порядка, и сознание способно двигаться по ней в ту или иную сторону, заражаясь соответствующими свойствами, вплоть до повреждения в рассудке: шизофренического либо маниакального. И какая мне от сего знания польза, кроме профилактической?
Конечно, если идею, рожденную в живой воде Хаоса, затем окатить водой мертвой, заимствованной у Порядка, и таким образом зафиксировать, то ее, эту идею, потом можно будет использовать. Вопрос: как свести две эти стихии напрямую, если они, похоже, находятся по разные стороны реальности? Не волочить же на спине бурдюк с мертвой водицей, погружаясь в живительный оазис фантазий? Значит, главная сложность не в том, чтобы сдвигать сознание туда?сюда, а чтобы растянуть его между Хаосом и Порядком. И как это сделать, если я даже сконцентрироваться по?настоящему не умею? Выходит, надо еще и притушить сигналы, поступающие от реальности, и касается это не только простейших рецепторов. Голод, тоска, обиды, амбиции, впечатления — все прочь, прочь, отстраниться!..
