— Для своего времени сработано недурно,- без энтузиазма подтвердил Вадим.- Только я ведь ее наизусть помню.
— Как, ты даже не смотрел? — Она уставилась на Вадима, словно на святотатца.- Это же вершина нашего искусства! Вся губерния не отрывалась от тивишников, а ты!..
— Да не убивайся ты так,- ухмыльнулся он.- В конце концов, если помнишь, даже именитый Елизаров отзывался о сем спектакле, как о…
— Конечно, он не станет ее хвалить,- перебила Лариса,- он же федерал!
— И что?
— Как? — удивилась она.- Разве не ясно? У них же всех установка, чтобы нас ругать.
— Правда? — ужаснулся Вадим.- Коварные! Чем же мы так их достали?
— Просто нам завидуют,- объяснила женщина.- Им?то живется хуже!
— Или нам — лучше?
— Ну естественно!
— Вот жизнь — даже просветить некому,- неосторожно посетовал он.- Живу как перст.
— Я не хожу к чужим мужчинам,- оскорбилась Лариса и тут же уточнила: — Вот если б у нас были серьезные отношения…
— Это не ко мне,- спохватился Вадим.- Я в принципе человек несерьезный.
— Вообще, конечно, не обязательно,- сдала она чуть назад.- Они же не налаживаются сразу, верно? Кстати, у тебя сохранился фотоаппарат? — простодушно добавила женщина.- Давно хочу посниматься.
— Нагишом?
— Фу, пошляк! — снова обиделась она.- По?твоему, я извращенка? — И снова уточнила: — Конечно, если б мы были близки по?настоящему, понимаешь?
— В моем?то возрасте? — лицемерно вздохнул Вадим.- Забыла, сколько мне лет? Это ты еще в соку, а мужчинам после пятидесяти остается только глазеть на ваши прелести…
— Ну ты, Смирнов, совсем с ума сошел,- с готовностью поверила Лариса.- И всегда был такой странный!..
Имелось в виду, что он не впервые отказывается от такого подарка судьбы. И правильно, так ему,- не винить же в этом себя?
— Вообще все вокруг такие глупые! — сообщила Лариса с тайным злорадством.- И никакой культуры, что характерно. Даже поговорить не с кем.
— Отчего же? Неси культуру в массы.
— Отчего же? Неси культуру в массы.
— Чтобы меня возненавидели, да? Разве я виновата, что лучше? Вообще, должна заметить,- печально вздохнула женщина,- не встречала еще никого умнее себя.
И едва утерпела, чтобы не расплыться в довольной улыбке.
— Бедняжка,- не удержался Вадим.- Зачем тебе это?
— Что?
— Быть умной. Такая симпатичная женщина…
— Конечно, дурочек вы любите больше!
— С другой стороны, что такое ум? — вопросил он.- Наверно, это способность достигать правильно поставленной цели.
— А сам ты многого достиг? — вспылила она.- Как был задрипанным специшкой, так и остался!
— Зато живу как нравится. И не кричу на всех углах, какой я умный.
— Да ну тебя! — окончательно разобиделась Лариса и очередной раз его бросила — на растерзание воспрявшей совести. Собственно, что он хотел доказать несчастной глупышке? Пусть утешается как умеет. Не можешь помочь — лучше отойди. Кажется, животные его рефлексы снова опередили сознание. Ибо сказано: «не согрешишь — не покаешься».
Следующим оказался Георгий, Гога,- массивный, словно бульдозер, и столь же основательный. «Матерый человечище» кавказских кровей, впрочем, давно обрусевший. Как и Тим, он не считался генератором идей, даже не претендовал, зато владел панорамным, системным мышлением и мог оперировать громадным количеством данных, раскладывая любую проблему на составные, взвешивая и соотнося сии части, выстраивая наново. По аналогии с компами Вадим нарек это оперативной памятью. Однако и с обычной памятью у Гоги проблем не возникало: был он, что называется, энциклопедист и по складу ума больше годился в ученые, чем в технари. Только кого это сейчас волновало, кроме самого Гоги да еще, может, Вадима?
— Смотри?ка, Вадичек.- Протиснувшись в проход, Гога без долгих вступлений уронил на стол Вадима тетрадный листок, на коем была начертана схема сложного прибора с десятками разнокалиберных блоков и множеством вычурных связей.- Нравится?
— Привет,- сказал Вадим оторопело.- Чего это?
— Здрав и ты будь, мил человек,- спохватись, откликнулся Гога,- коли не шутишь… А это есть устройство нашей Крепости, насколько я его представляю. Итог долгих наблюдений и мучительных раздумий.
— И бессонных ночей? — рассеянно добавил Вадим, вглядываясь в схему.
— Ну,- подтвердил крепыш, с нескрываемой гордостью разглаживая листок тяжелыми дланями.- Ты посмотри, дорогой, какая четкая пирамида выстраивается: уровень под уровнем — прямо картинка! А как тебе эта дублирующая пирамида — из преподобных под?Управителей. Стоит засбоить основной линейке, как в дело вступает резервная. А мы думали, «отцы» только за нравственностью следят!..
— А как же Совет Глав?
— Декорация, дань традиции! Много ли проку было от прежних Советов?
— Проку немного, зато шуму сколько! От выборов не продохнуть, агитаторы так и вились — бедные, что они теперь?то поделывают?
— Думаю, не бедствуют. Как говорят на Кавказе: был бы язык пошершавей, а уж задница для лизанья всегда сыщется!
— Врешь ты,- с ухмылкой сказал Вадим.- Не говорят такого на Кавказе. Тоже, кавказец выискался!
— Ну и вру — подумаешь,- легко согласился Гога.- Разве это что меняет? Народ, как известно, мудр, а я — его часть, из самых мудрых.
— «Вышли мы все из народа»,- подтвердил Вадим,- но разбрелись почему?то в разные стороны. «Дети семьи трудовой», чтоб нам!..
— Видишь? — показал Гога.
— Эта конструкция из самых прочных — полная зависимость нижних слоев от верхних, и никаких лазеек для подкопа!
— Дело за малым: заставить вкалывать нижний слой. Без прочного фундамента все строение рухнет.
— Я не удивлюсь, если и для этого у них что?то припасено.
— Ага, возле каждого работника подставить по надзирателю с дубинкой, а лучше с огнестрелом. И то могут ведь осерчать.
— Э?э, дорогой, прошли те времена! Мы ж не в Америке, даже не в Европе, где народ худо?бедно свыкся со свободой и за нее порвет пасть любому. У нас вековые традиции рабства.
— На Кавказе?
— При чем здесь Кавказ, слушай! Мы же русский народ, да? В этом наша «особенная гордость», и в этом — наша беда. Если кто?то захочет нас снова поработить, зерна упадут на благодатную почву.
— Да что с тобой, Гога? Еще никто не нападает, а ты уже боишься. Раньше?то был посмелей.
— Все меняются, друг мой, разве не видишь? Кто?то быстрей, кто?то медленней. Один ты словно заговоренный.
Вадим рассмеялся.
— И тебя на мистику потянуло? — спросил он.- Но если я заговорен, то остальные, выходит, заколдованы? Тогда надо лишь снять с них заклятие — и все дела!
— Думаешь, это наносное? Сними заклятие, и душа вырвется, точно птичка из клетки… Красиво!
— А по?твоему, это уже впиталось в суть?
— Кто знает, Вадичек, кто знает. Каждый лакей ищет себе хозяина — это у него в крови. Он наслаждается унижением независимо, его ли унижают или он сам…
— Гога еще долго распространялся на ту же тему, и многое в его доводах перекликалось с мыслями Вадима, так что тот больше поддакивал. Вообще приятно послушать умного человека особенно когда излагает он то, до чего ты уже додумался сам.
Затем докладчику помешали. Деловитая донельзя Лариса, как бы ненароком заглянувшая в их закуток, метнула в Вадима такой пламенный взгляд, что рикошетом досталось и Гоге.
— «Кусается, стерва,- со смешком процитировал тот,- что твой хорек».
