— Тоже чуешь чужие заклятия? — посерьезнев, спросил Михалыч.- Прав ты: на весь город наброшена паутина. А знаешь, кто сии колдуны?
— Ну, теперь вас занесло в мистическую терминологию! — Вадим терпеливо вздохнул.- И кто, если не секрет?
— Знал бы — сказал,- ответил Михалыч.- С таким секретом долго не живут… А что, очень хочешь дознаться? За этим и на Бугор ездил?
— За этим тоже.
— С таким секретом долго не живут… А что, очень хочешь дознаться? За этим и на Бугор ездил?
— За этим тоже.
— И каково там?
— «Занавес» что надо, только из катапульты и прошибешь. А зверюги — один другого краше!
— Ну, этого добра и здесь навалом — только за железобетоном и спасаемся.
— Чего ж они в город не заглядывают?
— А ты подумай,- загадочно улыбнулся хозяин.- Может, время не подошло? А скорее они нужны здесь.
— Это зачем?
— Так ведь селяне тивишников не смотрят — как их еще обломать? Зато теперь сидят по своим кочкам и не квакают. А про некоторых и вовсе не слыхать, будто сгинули, даже не подобраться к ним — столько нечисти сгустилось вокруг. И чего там деется, кто знает?
— Пся крэв,- содрогнулся Вадим,- ну и картинку вы нарисовали!
— Я не рисую,- возразил хозяин,- только обрисовываю. Вот Оксанка — та балуется,- он кивнул на стены.- Зуд у нее в руках, что ли?
— Скорее в голове,- поправил Вадим, снова и внимательнее оглядывая картины.- Не только зуд — талант. Уж я в этом понимаю.
— Ты на нее глянь,- хмыкнул Михалыч.- Глазища потупила, зато ушки навострила, что мои овчарюги на дичь. Еще чуть и подгадаешь в ее лучшие друзья.
— Да ну вас, балабол! — вспыхнула девушка.- Ну что вы всегда?
— А чего, не так разве?
— Конечно, мне интересно послушать.- Она пожала тонкими плечами, демонстрируя небрежность.- Сами же говорили: учись у умных людей. А здесь этого никто не видит, кроме вас да Шатуна. Тоже, знатоки!..
Неожиданно Михалыч рассмеялся — впервые за вечер, откровенно любуясь дочкой. Может, его персональный зверь и не злобен, однако за Оксанку готов загрызть любого.
— Ладно, хозяюшка, беги за чаем,- разрешил он.- Мы подождем.
То ли от смущения, то ли из долго сдерживаемого гостеприимства, девушка пулей сорвалась со стула, чем вызвала у отца новый благодушный смешок. Однако, выдерживая обещание, он не произнес ни слова, пока Оксана не вернулась, осторожно неся поднос, уставленный цветистыми пузатыми чашками на столь же красочных блюдцах и хрустальными розетками, полными янтарного варенья, да хрустальными же вазами с несколькими сортами домашнего печенья.
— По счастью, деваха умеет не только малевать,- не без гордости заметил Михалыч.- Все хозяйство на ней — оцени!
— Папенька, вы точно коровой на рынке торгуете,- укорила Оксана.- Не стыдно?
— А чего ж не похвалить перед хорошим человеком? — возразил хозяин.- Много ль ты встречала их, тем более в нашей глухомани? А тебе, как прочим ведьмам, требуется якорек — если не муж, так хотя бы друг.
— А что же сами вы, не справитесь?
— Я при тебе навроде сторожевого пса,- ответил он.- И как положено приличному псу, отдам за тебя жизнь не задумываясь. Но нужен тебе другой — не я. Довольно и того, что не стал я ломать тебя под себя, сумел придержать своего зверя хоть в этом. А большего от меня не жди — не дано. Может, я и колдун, но тебе?то надобен волшебник!
— Ну вот, папенька, опять вас на мистику потянуло,- заметила девушка, быстро глянув на Вадима.
— Во?во давайте теперь, клюйте меня вдвоем! — Михалыч вздохнул с притворным смирением.- Говорил же: вы быстро споетесь… А разница, доча, таки есть. Это для Гризли все чародеи на одно лицо, будто не люди вовсе, но ты?то держишь глаза открытыми — так что приглядывайся.
— А занятный чай,- вмешался Вадим.- Вкус необычный — никогда такого не пробовал.
— А занятный чай,- вмешался Вадим.- Вкус необычный — никогда такого не пробовал.
— И не мог пробовать,- согласился хозяин.- Этих добавок прежде не произрастало на Земле. Ты что ж думаешь, оттуда только звери проникают?
— Знать бы: откуда.
— Узнаешь — поспеши с другими поделиться, пока не прибрали. Только сперва прощупай человечка досконально — не переметнулся ли? Каждого! Даже из доверенных.
— Господи, к чему такие строгости?
— А знаешь, что такое «заклятый враг»? — Колдун усмехнулся.- Это друг, на которого наложили заклятие.
— Вроде зомби, что ли?
— Вроде робота или киборга, если так тебе понятней, нацеленного на предательство, на убийство, на что угодно!
— Тогда где?то должен быть настройщик?
— Так он и покажется — жди! Сперва разберись, где кончаются роботы. И помни: чем больше в человеке зверя, тем проще им управлять. Потому мне и опасно туда соваться — а вдруг их звери окажутся сильней моего? Не за себя страшно — за Ксюху. Кто ж ее тогда защитит?
— Не хотел бы показаться нескромным,- сказал Вадим,- однако на всякий случай запишите мой адрес. И рабочий телефон.
— А я того и добивался,- со смешком признался Михалыч.- Видишь, при должной сноровке и тобою можно управлять. В будущем остерегись своей жалости на это многие купились.
— Если б вы меня попросили, просто и без затей, результат был бы тот же,- спокойно возразил Вадим.- Какое ж это управление?
— Может, и так,- не стал спорить хозяин.- Перемудрил, извини, с колдунами это случается.
— Значит, ради дочери вы на многое способны?
— Страшно представить — на что. Как говорится, «святая отцовская любовь»! — Михалыч усмехнулся не без сарказма.
— Ну да, «что сделаю я для людей»! — поддакнул Вадим, поневоле вспомнив династию людоедов.- Только, в отличие от простодушного Данко, почти все его последователи предпочитали вырывать сердца у других — конечно, ради святой цели.
— Любить в детенке себя — это от зверя,- сказал хозяин.- Обычный семейный эгоизм. Мало кто способен возлюбить отпрыска целиком, со всеми отличиями. Даже признать это себялюбием не отваживаются — все ищут оправдания!..
— А хотите, покажу фокус? — внезапно решился Вадим.- Конечно, если вам не жаль тивишника.
«Собственно, почему нет? — подумал он.- Где еще найдешь такую благодарную, понимающую публику! Только колдуны смогут вполне это оценить, и уж им такое знание пойдет впрок. А может, сами чего подскажут?»
— Что ли, исполняется впервые? — полюбопытствовал Михалыч.- И у тебя зуд?
— Так не жалко вам ящичек? — снова спросил Вадим.- Риск действительно имеется.
— Чего там, Гризли еще привезет — дерзай!
— Люблю, понимаете ли, эффекты,- сказал Вадим, поднимаясь.- Где он у вас?
— Тивишник? Вон там, за дверью.
Втроем они перешли в небольшую сумеречную комнату, похожую то ли на кабинет, то ли на кладовку; и возле стены Вадим увидел вполне модерновый тивишник, правда, изрядно запыленный. Наверное, Михалыч допускал сюда Оксанку не часто — иначе б и тут все сияло.
— Включить? — спросил хозяин.
— Да, пожалуйста. А затем отойдите ко входу — на всякий случай.
Вадим подождал, пока засветится экран, для пробы погрузился в прибор мысле?облаком, проверяя наличие и заряженность вставки, затем подхватил с пола двухпудовку.
— Эх, ничего себе! — буркнул Михалыч, поспешно заслоняя дочку массивным телом.
— Эх, ничего себе! — буркнул Михалыч, поспешно заслоняя дочку массивным телом.
— Теперь смотрите,- призвал Вадим.- Внимательно, да?
Мощным усилием, не выпуская рукояти, он послал гирю в тивишник — со всего маха она врезалась в центр экрана и… остановилась. Приемник не шелохнулся, на стекле не проступило ни трещины, и даже звука Вадим не услышал, как не ощутил отдачи. Будто он не вложил в удар всю силу, а просто поднял чугунку до уровня экрана, осторожно его коснувшись. Либо в последний миг дернул гирю на себя, с филигранной точностью погасив инерцию.
