— Он ни монетки не взял, Оса, все у меня хранится, — вступился за честь алкоголика телохранитель. — Я только дядюшке Каро заплатил за место в его повозке, где мы твои вещи сложили, и за постели.
— Вещи? — оживилась я, считавшая свой гардероб безвозвратно пропавшим в «Резвых рыбах». Когда надо быстро сматываться, не до забот о запасах одежды, главное ноги унести. — Неужто вы прихватили мои шмотки от эльфов и Гирцено?
— Конечно, — коротко и почти снисходительно улыбнулся мужчина моему типично женскому и понятному поведению.
— Кейр, я тебя обожаю! — умилилась я, одобрительно похлопал друга по плечу.
Гиз в разговоре не участвовал. Застыл, как подобает телохранителю, статуей, слившейся с обстановкой, жил только взгляд. Может, мне и показалось, но на Лакса киллер смотрел со странной смесью презрения, сочувствия и толикой зависти. Напиться что ль тоже хотел? А еще бы не хотеть, когда из-за неудачного заказа вся жизнь под откос покатилась и ко вздорной девице привязанным крепче, чем веревками, на всю жизнь (мою) оказался?
— Вот, магева, — подавальщица вернулась с большим пузатым кувшином, где плескалась холодная колодезная водица.
Кейр сунул ей в ладонь монету, я взяла кувшин, повертела его за запотевшие бока в руках. Замечательно, даже карандаш не понадобится! Перехватив кувшин одной рукой, второй я скоренько начертала на влажной от капелек конденсата поверхности комбинацию из трех рун. Первой использовала ИСУ, чтоб остановить процесс пьянства, потом призвала силу ТЕЙВАЗ, для направления движения к цели, и завершила тройку рун ВИНЬЯ, руной радости и исполнения желаний. А как же иначе? Ведь я хотела, чтобы Лакс перестал пьянствовать и заметил мое возвращение, а он, надеюсь, так же желал, чтобы я вернулась.
Быстро, пока мой чертеж не запотел сызнова, я обвела его руной ИНГУС, ромбом, объединяя руны и смешивая их силу в единое заклятье. А потом решительно перевернула кувшин над головой вора.
Ледяная вода, перемешанная с льдинками (ИСА сработала на совесть), потоком обрушилась на скорбно склоненную макушку моего вора. Лакс выронил кувшин и завопил. Почему-то воды оказалось куда больше, чем полагалось. Вор вопил, а она все лилась и лились, пока не промочила его насквозь и не образовала вокруг стола приличных размеров лужу. Краем глаза я заметила, как бочком-бочком потянулся к выходу пьющий народ. Очень тихо, но с приличной для выпивох скоростью. Может, решили, что магева решила бороться за трезвость и пора уносить ноги, пока ледяным душем не угостили всех и каждого.
А вот фига! Все водные процедуры я приберегла для Лакса. Тот довольно быстро перестал вопить и, кое-как отплевавшись от залившей глаза, рот и нос воды, выдохнул совершенно трезвым и бесконечно счастливым голосом:
— Оса! Ты здесь!
Никогда не представляла, что насквозь мокрые и стучащие зубами от холода люди могут выглядеть такими радостными, даже если они моржи и каждую зиму в проруби полощутся. Он даже не полез обниматься, только смотрел на меня неотрывно, словно не смог бы наглядеться и за целую вечность.
— Вообще-то, — сварливо констатировала я, бухая опустевшую емкость на стол, — я здесь уже минут двадцать стою, но ты так интересовался содержимым своих кувшинов, что пришлось бороться за внимание.
Он даже не полез обниматься, только смотрел на меня неотрывно, словно не смог бы наглядеться и за целую вечность.
— Вообще-то, — сварливо констатировала я, бухая опустевшую емкость на стол, — я здесь уже минут двадцать стою, но ты так интересовался содержимым своих кувшинов, что пришлось бороться за внимание.
— Напомни мне, никогда не напиваться в присутствии магевы, — бросил Гиз Кейру.
— Такое, пожалуй, забудешь, — откликнулся тот, впечатленный и, пожалуй, даже ужаснувшийся, зрелищем.
— Пьянству бой! Да здравствует трезвый образ жизни! — категорично подтвердила я. — Вставай, Лакс, пошли, нас ждут великие дела!
— Ага! — продолжая улыбаться совершенно по-дурацки, согласился тот и, похрустывая льдинками, вылез из-за стола. Вода капала с парня, как с водяного или утопленника, но счастливая улыбка не сходила с посиневших от холода губ, и голубые глаза горели тем особенным ласковым огнем, по которому я так тосковала. — Ты все-таки вернулась!
— Или вернее будет сказать, мне помогли вернуться, — поправила я, и сильф гордо встрепетнул яркими крылышками. — Самой мне не хватало сил. Дверь-то я нарисовала, но чтобы открыть и проложить дорогу понадобились совместные усилия Дэлькора и Фаля, кажется, еще и мой клинок серого пламени посодействовал.
— Куда мы идем? — спросил Лакс скорее для проформы, похоже, сейчас ему было это безразлично, лишь бы шагать рядом со мной.
— Переодеваться, — пожала я плечами, выходя из шатра. — Ты мокрый как мышь, утопленная в сортире заодно с террористами, еще воспаление легких заработаешь, в таком- то виде разгуливая, да и мне надо шмотки сменить.
— Точно, рубашка у тебя еще ничего, а вот штаны порваны и до бахромы износились, — деловито согласился практичный Кейр. — Видать, дорога к нам тяжелой была!
— Ты варвар! Ничего не понимаешь в колбасных обрезках! — оскорбилась я за свои драгоценные джинсы. — Это мода такая, между прочим, не какой-нибудь ширпотреб, а в фирменном магазине куплены!