— Док, а все действительно так серьезно? — спросил Виталь.
— Да, — ответил тот. — Большую часть оборудования не смогли восстановить. Лекарств на всех не хватит. Многие дети получили отравление ядовитым газом, когда колонисты резали смолу изнутри. Хотя концентрация отравляющего вещества была небольшой, но тем не менее. А вкупе с обезвоживанием и сильнейшим стрессом — последствия плачевные.
— Если мы их сейчас бросим, — сказал Самуэль, — все, что мы делали, — псу под хвост. Пловец, не обижайся, я не про Горация.
— Я не обижаюсь, — улыбнулся слепой, — Гораций — волк, не пес.
— Ну и хорошо, — сказал Самуэль и продолжил: — Зачем тогда было вытаскивать их? Чтобы потом позволить умереть?
— Я согласен с ним, — поддержал темнокожего Рудольф. Штурмовик сидел на краю стола и поигрывал десантным ножом с широким лезвием. — Если бросим — вся операция, все, что мы делали, теряет смысл.
— А я считаю, нужно возвращаться на Лагуну, — высказал свое мнение Телори. Ладимир посмотрел на парня, внутренне удивившись — от него он не ожидал таких слов. — Мы уже давно должны были получить свои деньги. А все тянем и тянем. Хочу сказать, что после того как трехметровый жук поднимет тебя над землей и всадит ядовитое жало в спину, хочется немного расслабиться и получить награду за свой риск.
— Ну жало он в тебя не воткнул, — поправил Андреас.
— И я несказанно рад этому, — ответил Телори.
— Так, может, — предложил Виталь, — забрать детей и лететь на Лагуну? Там отличные больницы. Какая разница, где их лечить?
— А счета ты сам будешь оплачивать? — фыркнул Петер. — На Лагуне ничего не делается задаром.
— Если вопрос стоит так, — пожал плечами Рудольф, — я отдам свою долю.
При этих словах Болтун хлопнул себя в грудь и показал на штурмовика.
— Что? Ты тоже отдашь? — спросил напарника Петер.
Тот кивнул.
— Ну не пираты, мать вашу, а благотворительный фонд! — зло сказал помощник капитана. — Смотрю на вас и собираюсь почувствовать себя полным дерьмом!
— И правильно делаешь, — сказал штурмовик.
— Следи за языком, Феникс! — Петер смерил его ледяным взглядом.
— А я согласен с Петером, — высказался Телори. Он как будто не замечал направленных на него удивленных взглядов Аниес и капитана.
— Думаешь, твое мнение кому-то интересно? — Рудольф бросил на парня пренебрежительный взгляд.
— Успокойтесь! — перебил их доктор. — Много денег не понадобится.
Все посмотрели на него, а Калугин выдержал паузу и потом закончил:
— Большинство детей не доживут до Лагуны. На полет — трое суток, максимум.
Снова установилась тишина.
— Темные звезды, — негромко пробормотал Петер.
Потом заговорил Лад. Его тон был ровным и холодным:
— Я вас выслушал, но собирал совсем не для этого. А для того, чтобы напомнить — мои приказы не обсуждаются. — Он посмотрел на помощника. — Я приказал подготовить каюты к размещению детей. Док, сколько их будет?
— Пятьдесят два.
— Скольких в лазарет?
— Четырнадцать.
— Рудольф, Виталь, Аниес, помогаете доку в лазарете. Георгий, со мной в больницу. Петер, ты с остальными занимаешься каютами. В моей можешь разместить минимум четверых — она большая. Каюты дока и Аниес не трогать. Через сорок минут приготовиться принимать детей. Приступаем.
Команда молча смотрела на своего капитана. Ладимир повернулся к Петеру.
Помощник спокойно ответил на его взгляд.
— Георгий, пошли, — сказал Каменев и покинул кают-компанию. За спиной он услышал, как распоряжается Петер:
— И что стоим? Вы слышали приказы капитана! — Помощник повысил голос. — Шевелите задницами, забери вас Темные звезды!
В полуразрушенной больнице и вокруг нее царила суета. Легкораненым оказали минимально необходимую помощь и отправили по домам или оставили возле больницы ждать, когда придет очередь и доктора займутся ими. Среди тех, кто помогал обрабатывать раны и накладывать повязки, Лад заметил матросов с корвета. Он подозвал одного и спросил, где можно найти Хэтчета.
Следуя его указаниям, Лад и Георгий поднялись на третий этаж и заглянули в одну из палат. Капитан корвета как раз вел беседу с Медведевым. Колонист лежал на койке, рядом находилась его жена — Мэри.
Медведев сразу оборвал разговор с Хэтчетом и вопросительно посмотрел на Ладимира.
— Ну что, капитан, вы их возьмете? — В его голосе звучала надежда.
— Да. Мои люди сейчас готовят каюты и лазарет. Можно начинать транспортировку.
— Я не сомневался в вашем решении, спасибо, капитан! — Медведев повернулся к жене: — Иди, найди Лаптева, пусть перевозит детей, о которых говорили доктор Манчини и доктор Калугин, на корабль. У Манчини есть список.
— Хорошо, милый. — Она поднялась, улыбнулась Ладу и вышла из палаты.
Каменев повернулся к Хэтчету:
— Вы и ваши люди останетесь здесь.
Каменев повернулся к Хэтчету:
— Вы и ваши люди останетесь здесь. Мы сообщим имперским представителям о вашем местонахождении, как только сможем.
— Я понимаю, — ответил тот.
В палату вошла Валенсия. Казалось, она совсем не устала — та же дерзкая улыбка, легкая походка, только в глазах можно было различить, что переживания и напряжение последних часов не прошли мимо девушки.
— Валенсия, хорошо, что вы зашли, — сказал Лад.
— Да? Это еще почему? — удивилась она.
— Капитан Хэтчет, — обратился он к офицеру. — Я вынужден просить вас отпустить с нами вашу племянницу.
— Что? Об этом не может быть и речи, — сразу ответил тот.
— Вы не понимаете, нужны люди, чтобы ухаживать за детьми. В колонии только два врача, и пациентов у них вы сами видите сколько. Мы не можем забирать одного из них, они и так еле справляются.
— Нет, нет, нет! Забудьте. — Хэтчет покачал головой с таким видом, словно услышал только что необыкновенную чушь. — Я никуда не отпущу Валенсию, даже не буду это обсуждать. Она останется со мной. Если вы считаете, что ваших людей мало для присмотра за детьми, возьмите кого-нибудь из их родителей. Это же вполне логично.
— Родители не смогут оказать профессиональную медицинскую помощь, и «Пилигрим» не резиновый, мы не сможем взять еще и родителей.
— Нет, капитан! — отрезал Хэтчет. — И давайте прекратим этот бесполезный разговор. Я не отпущу ее с вами.
— Знаете, — негромко сказал Медведев, — а вот мы доверяем капитану Каменеву жизни наших детей.
— Ваше право, — ответил капитан корвета.
— Господа, не спорьте, — вмешалась в их разговор Валенсия. — Я лечу.
— Ты в своем уме? Я несу за тебя ответственность, и мне принимать решение.
— Дядя… — Валенсия сделала многозначительную паузу и продолжила совершенно спокойно и уверенно: — Это не обсуждается.
Хэтчет хотел что-то сказать, но наткнулся на решительный взгляд девушки.
— Мы благодарны вам, госпожа Хэтчет, — тут же сказал Медведев. — Господин капитан, вы можете гордиться своей племянницей!
Вместо ответа тот досадливо цыкнул и повернулся к Ладу:
— Я отпущу ее при одном условии — вы дадите мне слово… слово не пирата, но офицера, что с Валенсией ничего не случится!
— Даю слово, — без колебаний ответил Ладимир.
Хэтчет повернулся к племяннице и сказал:
— Ты должна знать, что твои родители будут очень недовольны этим решением.
— Уверена, родители меня поймут и одобрят этот поступок.
Когда Ладимир, Валенсия и Георгий вышли из больницы, их ждали десятки людей. Колонисты, чьих детей отправляли или уже отправили на «Пилигрим». Многие плакали. Лад смотрел в их лица, глаза и видел боль, страх, надежду и молчаливое доверие, которым они награждали его. Отцы подходили и жали ему руку, матери обнимали и благословляли вслед… И Ладимир почувствовал, или скорее осознал, какой груз ответственности он взвалил на себя.
