— Хорошо. Сначала оценю у ювелира, потом к антиквару схожу.
— Да, правильно, — согласился Лад.
— Давай еще, что ли, по одной выпьем? — предложил наемник.
— Давай, — кивнул Каменев, — а то я почти протрезвел.
Дверь капитанской каюты распахнулась, и вместе с тяжелым запахом перегара из нее вышел Петер.
— Ну что он там? — спросил Андреас.
Рядом с ним стоял Алонсо, наемник хотел спросить, почему тот не занимается с Болтуном, но передумал. Паренек, наверное, больше всех переживал за Ладимира, по крайней мере по нему это было больше всего заметно.
— Что и раньше — пьет! — фыркнул Петер.
— Их этому в Академии тоже, что ли, учат?
— Кто же знал, что он так.
— А что еще можно подумать, когда человек сразу после посадки направляется в свою каюту с ящиком пойла?
— Знаешь, ты тоже это видел, но ничего не сказал!
— А что я должен был говорить? Он уже вышел из того возраста, когда нужно за ним присматривать. И, в общем-то, его можно понять.
— Это да, — протянул грек. — Но меру тоже надо знать, пора и заканчивать.
— Надо бы вентиляцию запустить, а то от одного его дыхания запьянеть можно.
— Алонсо, сбегай, вруби каюты на «продувку», — сказал Андреас стоящему рядом пареньку.
Тот бросился выполнять задание.
— Ну что, пошли? — Петер повернулся к греку, когда парнишка убежал.
— Куда?
— Разгружать каюту капитана.
— В смысле?
— В прямом. Я пока у него сидел, снотворного подсыпал. Уже должен был отрубиться.
Андреас с улыбкой посмотрел на наемника:
— Никогда не подумал бы, что ты такой заботливый.
— В первую очередь я забочусь о себе. Негоже кораблю, да и команде без капитана. А я в людях немного разбираюсь. Из нашего пьянчуги выйдет отличный капитан. Ему сопутствует удача, а удача в нашем деле — важнейшая штука.
— В каком это «нашем деле».
Петер хитро улыбнулся и подмигнул:
— Пошли, остальным незачем видеть капитана в таком виде.
Ладимир проснулся на следующий день с отвратительным настроением и жутким похмельем.
В каюте был свежий воздух, на столе его ждал стакан воды и таблетка.
«Куда мы летим?» — была его первая мысль, которая тут же отозвалась в голове резкой болью. Он хотел подняться, но застонал и тут же лег обратно. Стараясь двигаться медленно, он дотянулся до таблетки и стакана с водой. Ему даже в голову не приходило, что это может быть что-то кроме лекарства.
С трудом проглотив таблетку, он закрыл глаза, но от этого стало только хуже. Ладу казалось, что он находится в центрифуге, которая крутится с огромной скоростью. Он снова открыл глаза и постарался сфокусировать взгляд на решетке вентиляционного люка. Ему это удалось, и через какое-то время он начал чувствовать себя немного лучше.
Постепенно лекарство начало действовать, и Ладимиру становилось легче с каждой минутой.
Наконец он смог подняться и сесть на постели. Потом добрался до кабинки гальюна. Плеснув в лицо водой, он посмотрел на свое отражение в зеркале.
— Какой ужас, — прохрипел Лад. Откашлялся, постоял немного, опираясь о края раковины и опустив голову. Снова посмотрел в зеркало, вздохнул и протянул руку за мылом.
В кают-компании он появился уже выбритым и опрятно выглядевшим. Команда заканчивала завтрак.
— Алонсо, принеси капитану поесть. Могу спорить, он здорово проголодался, — с легкой ухмылкой сказал Петер.
Но теплая яичница с трудом лезла в горло под взглядами товарищей. Кое-как заставив себя съесть, Ладимир запил ее стаканом сока.
Потом поднял глаза и посмотрел на сидящих за столом мужчин.
— Что? — с вызовом спросил он.
— Что? — с вызовом спросил он. — Чего вы от меня ждете? Что я должен сказать или сделать?
— Вообще-то ничего особенного, только исполнения обычных обязанностей капитана. Который должен заботиться о своей команде и корабле, — серьезно сказал Андреас.
— Но я не капитан, то есть… я, конечно, капитан, хотя… наверное, уже и нет, — неуверенно сказал Лад. — Ну не в этом дело, я не могу быть капитаном корабля. У нас даже корабля как такового нет. Мы украли его.
— Что за бред? Тебя из-за этого совесть мучает? Так думай об этом как о военном трофее.
— Мы не на войне!
— Да? — Старший Статос окинул капитана хмурым взглядом. — Ты так считаешь?
Ладимир не нашелся, что ответить, поднялся и вышел из кают-компании. Петер пошел за ним.
— Капитан, подожди.
— Чего тебе?
— Ты не прав, капитан.
— Да что ты говоришь! В чем же я не прав? В том, что заступался за этих людей, когда ты и твои дружки грабили их дома, или в том, что спасал их, когда пять кораблей Имперского флота гнались за нами.
— Не забывай, что это ты настоял, чтобы мы пошли на Глизе, — осадил его наемник. — И на Дейтоне тебя никто не просил вмешиваться. Отсиживался бы дома. Кого ты теперь винишь?
— Никого, но и я ничего никому не должен. — Он развернулся и направился к себе в каюту.
— Лад, не дури, — сказал Петер ему вслед и сделал жест рукой, расплескав напиток. — Эти люди доверили тебе свои жизни, они пошли за тобой, а ты хочешь их бросить?
— Я спас их жизни — ведь мы прилетели сюда. — Капитан остановился и обернулся.
Петер посмотрел на него с таким видом, словно не узнавал.
— Что с тобой? Я не узнаю тебя. Ты сломался? Хочешь сказать, напрасно мы вытаскивали тебя из тюряги? Знаешь, где ты был настоящим? Там, в космосе, когда отдавал команды, но не сейчас — раскисший и потерявший смысл жизни. Ты кого жалеешь? Тех парней, которые хотели убить тебя. Лично я рад, что остался жив.
— Я тоже рад, но…
— Но что? Знаешь, я понял. Ты боишься ответственности!
— Может быть. Я просто не готов. Мне нужно время.
— Давай соберись. Сходи в город, развейся. Обдумай все, только будь осторожен — тут не империя, и трепета к мундиру никто не испытывает. Ну! Хватит киснуть. Что ты как барышня?!
— Хорошо. Я обдумаю все.
— Ну вот и договорились. — Петер как ни в чем не бывало допил остатки напитка и, кивнув капитану, повернулся, чтобы уйти, но Лад остановил его:
— Петер… Я хотел поблагодарить тебя за помощь.
— Я сейчас расплачусь, капитан. Потом сочтемся, — сказал он и пошел в кают-компанию.
* * *
Центральный город Примы носил название планеты и начинался сразу за воротами космопорта. Лад шел по улице, а по обеим сторонам от него тянулась череда баров, ресторанов, курилен, танцевальных клубов, игровых залов и прочих увеселительных заведений на любой вкус. Чем дальше от космодрома, тем выше становились здания. Постепенно они выросли настолько и располагались так плотно, что, задрав голову, Лад мог разглядеть только маленький кусочек неба.
Прима обладал своим неповторимым ароматом, состоявшим из смеси запахов всевозможных яств и дорогих духов, денег и машинного масла… баснословного богатства и крайней нищеты, тлена, порока и пьянящей вседозволенности.
Интенсивное движение шло в городе на нескольких уровнях, поднимаясь до крыш иных небоскребов.
Лад не привык к таким городам, он бывал раньше в мегаполисах, но всегда чувствовал себя в них неуютно. Город давил на него своей массивностью, суетой, всем этим упорядоченным хаосом, что назывался «городской жизнью».
А Прима отличался от других еще и тем, что предоставлял развлечения всем, даже людям с самым извращенным умом и желаниями. Он выполнял любые прихоти — только плати! О чем на каждом шагу возвещала яркая реклама. Много рекламы. Невероятное количество рекламы!
