— Нужно идти. Сможешь?
— Д-да, — дрожащим голосом ответил тот, поднимаясь.
— Быстрее! Вставай, вставай, вставай!
Ладимир увлек его за собой. Джонсон, спотыкаясь, побежал за лейтенантом, прижимая к животу раненую руку. Вокруг искрилась поврежденная проводка, кое-где возник пожар, и синее пламя упрямо лизало неподатливый пластик. Освещение мигало, а местами отсутствовало совсем.
— Давай к скафандрам, мы можем не успеть добраться до спасательных шлюпок, — сказал Ладимир.
Они бежали по коридору, направляясь в ближайший хозблок. Добравшись до него, они были ошеломлены: отсек был разгромлен. Взрыв повредил переборки и разметал стеллажи со всем их содержимым. В дальнем углу загорелась какая-то жидкость и растеклась по полу огненным пятном. Отсек был заполнен черным едким дымом от расплавляющихся скафандров и прочей амуниции.
Отсек был заполнен черным едким дымом от расплавляющихся скафандров и прочей амуниции. Система вентиляции еще подавала признаки жизни и не давала дыму распространиться за пределы помещения, и тот висел в отсеке эдаким клубящимся шатром.
Ладимир прорычал сквозь зубы проклятие.
— Нужно найти уцелевшие скафандры! — сказал он и, закрыв лицо рукавом, бросился в клубы дыма. Сержант, морщась и зажав рот ладонью, последовал за ним.
Через полминуты он вылез из отсека наружу и, тяжело дыша, прислонился спиной к переборке. В кулаке у него был зажат серый комок индивидуального скафандра и медпакет.
Еще через полминуты из дыма показался лейтенант. Он выползал на коленях, надрываясь от кашля, по закопченным щекам текли слезы, оставляя светлые дорожки.
Сержант приподнялся и помог Ладимиру выбраться в коридор, где оба свалились на пол. Лейтенант прижимал к груди два скафандра.
Отдышавшись, он протянул один Джонсону, но тот покачал головой, отказываясь и показывая, что тоже нашел.
Ладимир кивнул и стал разуваться — в скафандре можно было находиться только босиком. При активации тот сам создавал необходимые жесткие части: ботинки, наколенники, пояс, налокотники, перчатки…
Сержант вытащил из медпакета кровоостанавливающий пластырь с анестетиком и стал накладывать на рану. Лейтенант помог ему снять жгут, перевязать руку и натянуть скафандр, потом тоже стал облачаться в защитный костюм.
Через полторы минуты, что почти соответствовало армейским нормативам, они были готовы продолжать свой путь. Ладимир активировал скафандр и почувствовал, как уплотнители охватили его тело, придав ему жесткости и упругости. Похожая на пленку мыльного пузыря прозрачная мембрана вздулась и осела, закрывая лицо. Включились коммуникаторы, автоматически настроенные на одной частоте.
— Готов? — спросил Ладимир.
— Да, то есть так точно!
— Давай пробираться к спасательному отсеку. Большинство проходов наверняка заблокированы или повреждены; думаю, придется поплутать. Не дрейфь, прорвемся.
Он хлопнул сержанта по плечу и устремился дальше по коридору, к выходу из хозблока.
Пневматика частично работала, и в отсеках с нормализовавшимся давлением можно было пройти.
Их путь лежал по внешнему обводу. В бортах зияли рваные дыры, затянутые стекловидной массой, дважды по пути им попались тела мертвых матросов. Они были иссечены осколками и изуродованы. Одного несчастного почти вытянуло в космос, когда восстановительный раствор зажал его в свою смертельную хватку, и теперь верхняя часть туловища была внутри корабля, а остальная снаружи. Ладимир был рад, что не может сейчас видеть его лица, представляя, в каких муках тот умер. Несколько человек погибли от удушья, в дыму начавшегося пожара. Система пожаротушения, как и большинство приборов на корабле, была повреждена и сработала либо слишком рано, среагировав от первых взрывов, либо вообще отказала.
— Лейтенант! — Сержант остановился и, упершись рукой в стену, согнулся. — Меня сейчас вырвет.
Ладимир подошел к нему, положил руку на спину:
— Дыши ровнее, глубокий вдох и медленный выдох. Вдох… выдох.
Сержант сделал, как он велел. Через некоторое время он распрямился.
Лад встал перед ним и заглянул в глаза.
— Соберись, — сказал он. — Нам нужно двигаться дальше. Рудианцы могут в любой момент уничтожить корабль.
Словно в ответ на его слова, корпус вздрогнул, и в глубине у него что-то заурчало.
Словно в ответ на его слова, корпус вздрогнул, и в глубине у него что-то заурчало. Сержант кивнул в ответ на вопросительный взгляд Ладимира, показывая, что справился со слабостью.
Они снова побежали вперед, иногда им приходилось сворачивать и продвигаться внутрь корабля. Там повсюду царило разрушение. Но, пробираясь через камбуз, они наткнулись на живого человека. Он забился под мойку, и, если бы сержант не споткнулся рядом с ним о кастрюлю, они прошли бы мимо, не заметив его.
Когда кока вытаскивали, он отбивался и вырывался, истошно вопя. Лейтенанту пришлось усмирить его, отвесив хорошего тумака.
Очухавшись, он с расширенными от страха глазами смотрел на людей в скафандрах, не в силах выговорить ни слова.
Лейтенант бросил ему оставшийся у него защитный костюм.
— Надевай, быстро! — скомандовал он.
И тут внезапно в переговорном устройстве защитного костюма они услышали еще голоса — кто-то догадался добраться до скафандров.
— Кто-нибудь слышит меня? — сразу запросил Ладимир. — Это лейтенант Каменев.
— Лад! Ты жив! — Это был голос лейтенанта Артема Соболева, его товарища и однокурсника.
— Да, жив. Со мной еще двое, — ответил он, наблюдая, как кок неумело натягивает скафандр, а сержант помогает ему.
— Во имя Солнца, что произошло? Ты не знаешь?
— Рудианец вышел из гипера в десятке метров от нас.
— Не может быть! — удивленно воскликнул Соболев.
— Может. Я был в рубке в тот момент. Ударной волной выбило связь и почти все электрические контуры. Маневр уклонения не помог. Гасители налипли слишком быстро, и поле истончилось, тогда-то они и вдарили. Двигатели умерли, автоматические батареи тоже. Когда стало ясно, что кораблю конец, я выпустил спасательный буй.
— Сволочи!
— Ты не знаешь, где капитан?
— Его больше нет. Офицерские каюты превратились в одну большую дыру. Мне повезло, я в момент нападения находился у другого борта. Мы с Ежи в шахматы играли. А ты где сейчас находишься? — спросил Артем.
— Я на камбузе. А ты где?
— Мы рядом со шлюпками.
— Мы никак не можем к вам пройти, двери заблокированы, блуждаем уже с полчаса.
— Да толку от шлюпок нет! — с досадой сказал Соболев. — Мы не можем ими воспользоваться!
— Почему?
— Рудианцы решили позабавиться и отстреливают шлюпки, как только те покидают корабль. Основные орудийные батареи почти все выведены из строя. А к внешним не можем добраться, мы заперты тут, как в ловушке.
— Понял, — коротко ответил Ладимир и задумался.
— Но это значит, и мы не сможем туда пройти? — вклинился в разговор Джонсон.
Лейтенант взмахнул рукой, заставляя его замолчать.
— Артем, как быстро вы можете погрузиться и отшвартоваться? — спросил он.
— Все шлюпы готовы. В некоторых уже сидят люди. Только что толку, никто не решается вылетать. Последних, кто осмелился, два рудианца поджарили лучами низкой интенсивности. Ребята сгорели заживо.
— Сволочи! — не выдержал Ладимир, повторив ругательство Соболева.
— Артем, я могу попытаться прикрыть вас огнем с бортовых турелей.
— А ты можешь пройти к внешнему коридору? — Соболев не скрывал своей радости.
