Пусть Бог не вмешивается

Он до того увлекся этой идеей, что не заметил, как попал в расставленные сети. Я не был до конца убежден, всю ли шайку положил возле старого дома, а теперь понял, что остался еще кто-то.

— Ты так уверен? — вкрадчиво спросил, понизив голос. — Забыл про сына?

Лесник рванулся, веревки врезались в его тело. На губах выступила пена.

— Убью, тварь! Живьем в землю закопаю.

— Это ты уже говорил… А теперь я хочу услышать, где находится тайник.

— Ничего не скажу.

— Скажешь, — уверенно ответил я. — Все расскажешь. А будешь упрямиться, к концу разговора от тебя мало что останется. Ну?

Лесник молчал, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— Молчишь? Придется разговаривать по-другому.

Я ударил атамана в живот и, когда он согнулся, открыв рот, вогнал кляп меж зубов. Вытянул его ногу в сторону и полоснул по ступне ножом. Брызнула кровь, атаман замычал. Лезвие кинжала, сделав надрез, пошло дальше, вскоре целый лоскут свисал со ступни. Под ногой копилась лужица крови. Приглушенный крик перешел в хрип, голова атамана билась затылком о шершавую кору ствола. Веревка глубоко врезалась в крупное тело.

Сунул окровавленную ногу прямо в муравейник, разворошив подножие жилища. Муравьи забегали по развороченному холму, постепенно переходя на ступню. Атаман взвыл, забился со страшной силой. Лесные муравьи, каждый в полсантиметра длиной, дружно атаковали непрошеного гостя. Кровь и мясо пришлись им по вкусу.

Я рывком поднял голову атамана, увидел помутневшие глаза, вылезшие от боли из орбит. Он разбил в кровь затылок, стесал кожу рук о веревку и едва не подавился кляпом.

— Будешь дальше упрямиться? Усажу на муравейник — запоешь по-другому.

Лесник отчаянно закивал головой. Его корчило, по лицу прошла судорога, он попытался что-то сказать, но вышел хриплый вой.

Его корчило, по лицу прошла судорога, он попытался что-то сказать, но вышел хриплый вой. С ободранных рук закапала кровь.

Я вытащил его ногу из муравейника, несколькими взмахами заготовленного из веток веника смел муравьев. Потом извлек измочаленный кляп.

— Ну?

Атаман долго кашлял, стараясь выплюнуть клочки ткани. Посмотрел на свою ногу. Ступня превратилась в окровавленный ошметок. Муравьи поработали на совесть.

— Говори, где тайник. Быстро! Лесник не отрывал взгляда от ноги, словно не слыша вопроса. Потом вздрогнул и посмотрел на меня.

— С-сука!

— Начнем по новой? — Я крепко сжал его ногу. — Ну?

— Прямо по тропинке… у ручья растут два дерева. — Его взгляд прожигал меня насквозь. — Сто шагов от них к пеньку, под ним и закопано.

— Сюрпризов нет?

— Рядом нора, там две гадюки.

— И все?

Атаман кивнул.

— Хорошо. Но если я вдруг не вернусь, ты ведь так и останешься здесь. Муравьи не дураки, им дважды показывать, где сладко, не надо. Верно?..

Лесник выругался, наконец поняв, что просто так ему не отделаться.

— В самом тайнике паук-ленивец…

— Спасибо… А теперь несколько вопросов на отвлеченные темы. Сколько у тебя людей в банде?

— Мы не банда…

— А шайка благородный рыцарей, — перебил я. — Сколько?

— Пятнадцать.

— Это было… теперь, значит, восемь. Кто еще занимается сим благородным делом во владениях барона Сувора?

Лесник покосился на муравейник, мысленно провел дорожку от него до своих ног, передернул плечами.

— В Медвежьем лесу сидит Жрец со своими людьми. У него большая… большой отряд.

— Сколько человек?

— Не знаю точно, может, двадцать — двадцать пять…

— Ого! — Я удивленно присвистнул. — Целый взвод.

— Что?

— Да так, пустяки…

Лесник занервничал, заворочался под моим взглядом, опустил голову.

— Чего еще?

— Да нет… пожалуй, все. Ты выполнил уговор, почти выполнил. И я выполняю… тоже почти. И отпускаю тебя с миром…

Кинжал вошел в горло по самую рукоятку. Крупное тело выгнулось, стекленеющие глаза последний раз взглянули на меня и закрылись. Труп я бросил в густой кустарник. Муравьи и лесные звери вскоре не оставят и следа от него, растащив по кусочкам.

Уже светало, когда я нашел тайник. Трофейным мечом осторожно подкопал землю у пня. Разворошил нору змей и двумя ударами прикончил их.

На дне ямы стоял ларец, завернутый в темную ткань. В складках прятался паук-ленивец — мерзкая тварь размером со спичечный коробок и ядом в два раза сильнее, чем у кобры. Я каблуком раздавил его и вытащил ларец.

Он был наполовину заполнен монетами. Пересчитал добычу — двадцать семь золотых и восемнадцать серебряных. Одна золотая равняется десяти серебряным, итого — почти двадцать девять монет золотом. Неплохой улов, но, чтобы закупить все необходимое, придется нанести дружеский визит в Медвежий лес, где сидит шайка Жреца.

…Монеты спрятал в своей комнате и пошел на кухню; чувствуя острый приступ голода. Чарующие запахи с кухни унюхал еще на подходе и едва не кинулся бегом. Игнат колдовал у огромной плиты, на которой стояли три сковородки. В печи пеклось нечто потрясающее, судя по запаху. На другом конце необъятной кухни что-то варилось, скворчало, жарилось на противнях, в кастрюлях и чанах. Надо всем этим великолепием витал такой мощный аромат жареного мяса и приправ, что я невольно сглотнул тягучую слюну и умоляюще посмотрел на повара.

— А-а, явился… — Игнат ловко снял с плиты большую сковородку, налил масла и бросил несколько кусков мяса, его помощник быстро насыпал сверху зелени. Все это вернулось обратно на огонь, но ненадолго. Едва подрумянившись, мясо перекочевало в чан размером с саму плиту.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131