— Есть команда, которую просили вам передать: уходить срочно. Курс задан. Но боюсь, вам ее не выполнить. Наше предложение: мы вас эвакуируем к себе. Вас ведь двое только?
Брюс подтвердил.
— О’кей. Места хватит. Домой поедем вместе. Но добираться придется в скафандрах.
— Все записи, все… Почему нет стыковка?
— Нас тоже немного зацепило. — Инженер свел кулаки в перчатках вместе. — Мы уже думали. Герметичности не будет совсем. Весь воздух сразу — фюить. А в скафандрах не пролезть, сам знаешь.
— Ясно.
— И — быстро. А то попадем под обстрел, чего доброго. Своими же ракетами.
— Да, но. Ты видел? Был один — стал два.
— Видел. Наш командир уже сообщил на Землю. Вашим, в НАСА.
— Спроси его: приказ в силе?
— А ты думаешь?..
— Что я думаю — не важно. Важно — что скажут оттуда.
Инженер подумал самую малость.
— Скорее всего ты прав. Прерываю связь с тобой, вызываю свой борт.
Наверное, Брюс кивнул — но эти шлемы не приспособлены для таких движений.
11
При помощи «Хаббла» Земля заметила происшедшие в структуре Тела Угрозы изменения на несколько минут раньше даже, чем «Ураган» смог выйти на связь с МКС и передать неприятное известие.
— Скорее всего ты прав. Прерываю связь с тобой, вызываю свой борт.
Наверное, Брюс кивнул — но эти шлемы не приспособлены для таких движений.
11
При помощи «Хаббла» Земля заметила происшедшие в структуре Тела Угрозы изменения на несколько минут раньше даже, чем «Ураган» смог выйти на связь с МКС и передать неприятное известие. И за эти несколько минут все участники постоянно действующего закрытого телемоста, находившиеся даже в часы отдыха в постоянной готовности к работе, уже успели дать предварительную оценку случившемуся. Оценка эта была единогласной:
— Хуже некуда.
И в самом деле: вряд ли можно было придумать что-нибудь похуже даже обладателю самой изощренной фантазии — если бы он не захотел, конечно, выйти далеко за пределы реальности.
Участникам моста проанализировать положение и сделать выводы было намного легче, чем людям, находившимся поблизости от расколовшегося тела. К услугам «Командиров Земли» были мозги специалистов и супермощности компьютеров. Так что достаточно было зафиксировать самые первые, начальные изменения, каким подверглось тело, ввести их в процессоры, чтобы компьютеры тут же принялись экстраполировать, прослеживать развитие ситуации, какой она станет через час, сутки, неделю — даже через год, хотя такой срок, разумеется, никого не интересовал сию минуту: речь шла о временах куда более близких.
Получалось, что:
— расхождение новообразовавшихся субтел будет продолжаться еще не менее трех суток; скорость разбегания, постепенно гасимая взаимным притяжением обеих масс, лишь к концу этого срока смогла бы стать нулевой;
— однако все это время, начиная с мига возникновения двух субтел из одного материнского, они образуют систему, которая неизбежно вращается вокруг своего центра. С убеганием меньшего субтела от большего, центр этот, находящийся сейчас в пределах А (такое название было дано осколку помассивнее), перейдет в пространство и будет постоянно менять свое местоположение с увеличением расстояния между обломками А и Б. Вращение двух тел вокруг общего центра вызовет к действию центробежную силу, которой, естественно, в большей степени будет подвергаться легкое субтело Б, и поэтому разбегание будет продолжаться, причем субтело Б станет все больше удаляться от прежней траектории полета материнского Тела Угрозы, правда, в тех временных пределах, которые рассматривались, центробежная сила не успела бы сыграть сколько-нибудь заметной роли в деформации системы; но…
— но еще большую роль в эволюции новой системы будет играть, безусловно, та собственная скорость, которой Тело Угрозы обладало еще до своего разрушения. Скорость эта, как и испытываемое Телом Угрозы ускорение (связанное с искривлением орбиты вследствие солнечной гравитации), претерпела, естественно, некоторые изменения, различные для обеих масс еще и вследствие того, что сила, приведшая к разрушению Тела Угрозы, была приложена к ним как бы в разных направлениях. Этого скорее всего не случилось бы, будь то просто соударение ракеты с телом; но сила взрыва (если только он не готовился специально как направленный взрыв) действует по любому радиусу сферы, в центре которой находится его источник, и практически направления наиболее значительного действия взрыва зависят от конфигурации того пространства, в котором он произошел: в центре шара, допустим, он будет действовать равномерно во всех направлениях, между двумя плоскостями — максимальное воздействие придется именно на эти плоскости, направления же, параллельные им и ничем не занятые, никаких неприятностей не претерпят. В данном же случае (судя по созданной компьютером ретроспективной модели) основному воздействию подверглись одна плоскость (хотя на самом деле она обладала некоторым положительным радиусом кривизны — была чуть выпуклой, иными словами), и почти точно в противоположном направлении — поверхность, которую можно охарактеризовать как вогнутую — с отрицательным радиусом.
Моделируя течение взрыва и его воздействие, легко было представить, что же произошло на самом деле: обширная и слегка выпуклая плоскость приняла на себя свою долю энергии удара, некоторую часть которого затем отразила, подобно выпуклому зеркалу, во все стороны; находившееся же напротив углубление, наоборот, сработало подобно зеркалу вогнутому — то есть не только приняло на себя удар, но и, сфокусировав, отразило его на первую плоскость. То есть на долю этой первой пришлось куда больше — а разлом прошел именно между ними (хотя ими, понятно, не ограничился), и рассеивающая плоскость осталась в составе субтела Б, получившего таким образом прибавление скорости куда более значительное, чем субтело А. И таким образом с самых первых секунд независимого существования оно стало удаляться от старой орбиты (которая для субтела А изменилась лишь в незначительной степени) по очень растянутой эвольвенте. Так что двойная система вряд ли должна была просуществовать долго: суммарное воздействие вновь полученного Б ускорения практически сводило взаимное тяготение к величине, которой в данной ситуации можно было и просто пренебречь.
Все это, безусловно, было весьма интересно и познавательно. Однако всех принимавших участие в мосте командиров планеты сейчас интересовало не объяснение того — как и почему нечто произошло: над этим можно будет и потом подумать — если останется время. А им сейчас куда важнее было — не уразуметь, почему возникли две новые траектории, но — каковы эти самые траектории, куда полетит теперь одно тело, и куда — второе, какую долю угрозы забрало с собой каждое из них, а также — что в этой связи нужно еще предпринять, а из нужного — что является возможным, а что — нет, что они способны сделать, а что находится во власти лишь Вседержителя. Поэтому компьютерам немедленно были заданы вопросы — в пределах, конечно, их компетенции. Поскольку каждому было ясно, что не на компьютеры ляжет ответственность за судьбу планеты, а на них, сидевших перед мониторами, — и ни на кого другого. И пусть не они атаковали ракетами тело — но тех людей выпустили в космос и направили именно туда, а не на Марс или еще куда-нибудь, тоже они сами. Так что сейчас им осталось лишь дождаться, пока завершится расчет новых небесных путей, — и немедленно принимать меры; хотя бы для того, чтобы самих себя убедить в том, что меры принимаются. Самым невыносимым сейчас было — сидеть сложа руки; так что пока электроника складывала и вычитала, множила, делила, возводила и извлекала, дифференцировала и интегрировала — верховные люди, каждый на своем посту, отдавали какие-то распоряжения, сейчас вовсе не обязательные, просто для того, чтобы действовать, а не поджариваться на огне незнания, нанизанными на вертел нетерпения.
