— Пусть так. Но насколько описанная вами ситуация соответствует реальности? В космосе погода не меняется…
Четверо переглянулись.
— Еще как! — удовлетворенно произнес Грукок. — Кроме того — продолжая мою аналогию — нам пока неизвестно, что представляет собою груз тяжеловоза.
— Как следует понимать это?
— Элементарно. Тело пока еще слишком далеко, чтобы можно было оценить его массу, а исходя из нее — его состав. Глыба водяного или другого льда — это одно, а железно-никелистый монолит — совсем иное. Потому что, скажем, магнитное поле, хотя бы Солнца, на льдину влиять не будет, а на железо — непременно. Это влияние сможет придать телу определенное ускорение; и сейчас мы просто не в состоянии сколько-нибудь удовлетворительно предвидеть, какой вид примет его траектория под неизбежно усиливающимися влияниями гравитационного и магнитного полей. Вот если бы мы могли наблюдать его, находясь достаточно близко… Мы, конечно, получим такую возможность, поскольку оно, в общем, приближается. Но это случится еще не завтра.
— Не может ли статься, что эта возможность возникнет слишком поздно?
— Это уже из области гаданий.
— Вот как. Хорошо, но скажите: уже сейчас можно ли сделать из ваших наблюдений какие-то, пусть предварительные, выводы?
— Например?
— Можно ли стопроцентно утверждать, что тело это — природного происхождения?
Этот вопрос, кажется, даже развеселил астрономов.
— А вы предполагаете, что оно может быть артефактом? Об этом мы пока не задумывались. Можно ли заподозрить?.. Коллеги?
— Об этом можно было бы говорить, — вступил в разговор астроном с горы Паломар, — если бы наблюдения показали, что тело движется порой, так сказать, целеустремленно. Будь это тело, скажем, каким-то управляемым механизмом — вы ведь это имеете в виду? — оно могло бы временами производить какие-то эволюции, указывающие на его возможную цель — ну, допустим, сближение с каким-либо другим телом, даже посадку на него или в этом роде. Однако пока мы наблюдаем лишь, я бы сказал, общую тенденцию — приближение к Солнцу. Притом с ускорением. Но это характерно для любого члена Солнечной системы на определенных участках их орбит…
— Вряд ли кто-нибудь из нас возьмется рассматривать такую гипотезу всерьез, — сказал третий — астроном из Массачусетса. — Это скорее по линии уфологов. Во всяком случае, наблюдения свидетельствуют о том, что тело имеет неправильную форму, и судя по тому, что его видимая яркость периодически изменяется, оно вращается вокруг некоторой оси. Это — аргумент в пользу его природного происхождения.
— Итак, вы отвергаете возможность артефакта?
— Нет; мы просто не рассматриваем ее, — ответил Грукок. — Нет позиции, с какой мы могли бы ее анализировать. Да и у вас вряд ли есть основания для такого предположения.
— Разве не сказал кто-то из ученых, что верная гипотеза должна быть достаточно сумасшедшей?
— Нильс Бор. Впрочем, он шутил. Да. Но с такой точки зрения можно сомневаться во всем на свете.
— А это — наша обязанность. Но вернемся к теме. Скажите, а если бы вы получили возможность наблюдать тело с достаточно близкой дистанции?
— Уверяю вас — мы бы непременно ею воспользовались. Но мы не очень представляем себе…
— Пока это тоже лишь гипотеза, пользуясь вашей терминологией. И тоже немного сумасшедшая. Но не исключено — вполне осуществимая. Ответьте вот на какой вопрос: как по-вашему — может ли это тело создать какую-то угрозу марсианской экспедиции? Вы, конечно, в курсе этого проекта.
— Естественно — с нами консультируются, хотя разработка принадлежит НАСА.
— Речь может идти даже о переносе сроков, — вставил астроном из Коннектикута. — Хотя с технической точки зрения, насколько мне известно, все обстоит наилучшим образом: корабль готов. Жаль будет, если он так и не полетит.
— Нет, отчего же, — сказал разведчик. — Обязательно полетит. Я в этом совершенно убежден. А скажите…
И беседа продолжалась еще не менее часа.
— И однако, — произнес в заключение четвертый ученый муж, — если бы наблюдения в будущем заставили подозревать, что не все в движении тела может быть объяснено известными нам, хотя на эту минуту еще и не установленными причинами, можно было бы вернуться к вашей гипотезе — поскольку, надо полагать, она ведь вам не во сне привиделась… Нам было бы трудно предположить, что какие-то из причин, действующих в наблюдаемом пространстве, до сих пор оставались неизвестными нам — кроме, конечно, процессов, вызванных и управляемых людьми.
Вот что вам нужно: организовать серьезный контроль над движением этого тела. Но только не у нас: наша тематика утверждена на годы вперед и соответственно финансируется. Астрономия, как вы понимаете, не дает прямой прибыли, как и фундаментальная наука вообще; прибыль дают лишь отходы ее жизненного процесса.
Военные сдержанно посмеялись. Возможно, они ожидали от встречи большего. Но некоторые соображения ученых показались представителям вооруженных сил достаточно интересными. И корабли ведь тоже могут вращаться — особенно если им нужно притвориться природной глыбой. Но нужно, значит, проверить: все ли маневры тела объясняются естественными причинами, а если нет, то… Да, наблюдение явно придется организовать под контролем армии, чтобы был порядок. А пока, джентльмены, как бы вы ни отнеслись сейчас к нашим вопросам, должен предупредить вас: все, что было сказано и выслушано здесь, является строго секретным и не подлежит ни малейшему разглашению. Пусть вам и кажется, что это всего лишь бред тупых вояк.
Доктор Грукок на это, пожав плечами, проговорил:
— Есть многое на свете, друг Горацио… но до сих пор в мою дверь стучались по большей части почтальоны и никогда — королева английская.
Он был, похоже, любителем цитат и bons mots.
— Возможно, — продолжал ученый, — если бы мы могли организовать широкую дискуссию по интересующему всех нас вопросу, то услышали бы и другие, неожиданные мнения. Однако ваши запреты…
— Они вызваны требованиями безопасности страны.
Впрочем, астрономы и без того не стали бы рассказывать о своих, а тем более — о чужих делах каждому встречному и поперечному. Хотя каждый из них искренне считал, что тема беседы лежала, по сути дела, вне пределов науки и потому выходила за рамки их компетенции.
Беда в том, что каждый из них был и ученым с именем, и руководителем, и возраст их заходил уже за пятьдесят; иными словами — никто не мог себе позволить заниматься пустяками. Открытия же совершаются, как правило, в менее зрелую пору жизни, когда и пустяки кажутся значительными.
А вот парню, непосредственно наблюдающему за новооткрытым телом, тому самому Элиасу, не показалось пустяком то, что уже третье фотографирование и расчет — последние, как он предполагал, — показали, что место объекта вновь не совпадает с расчетным. И он продолжал наблюдать — хотя, разумеется, с инструментом не из лучших на Маунт-Вилсон, — чтобы убедиться, что не ошибается. И если окажется, что причина этого несоответствия, до которой он вроде бы уже начал додумываться, действительно существует, то это будет пахнуть — ого-го чем!
Ассистент Морган Элиас — так его звали — к науке относился серьезно. И знал, что сообщение о замеченном можно будет сделать лишь после того, как оно проверится и перепроверится, а еще лучше — если можно будет найти не только в расчете, но и в пространстве — на очередной фотографии — какое-то реальное подтверждение его идеи…
