— Пока мы можем судить о его размерах только по альбедо. Но тут возможны существенные неточности: нам ведь неизвестен состав тела, пока мы считаем только, что это — твердое монолитное тело неправильной формы. Это, кстати, говорит против его кометного происхождения: ведь твердые ядра комет, как правило, редко имеют более километра в диаметре, хотя изредка встречаются и куда более крупные; а то, что мы наблюдаем, — пыль и газ, почти совершенно прозрачные. Пока мы можем сказать лишь, что тело значительно меньше таких астероидов, чем, скажем, Церера или Паллада… то есть поперечник его менее семисот или даже пятисот километров; с другой стороны, если сравнивать его видимый блеск с блеском астероидов — с поправкой на расстояние, разумеется, — то вряд ли средний диаметр его составит менее тридцати — сорока километров.
Астроном не стал уточнять, что примерно таким был и поперечник сбежавшего спутника. Хотя точно этот размер, как и все другие, определить еще просто не успели.
— И, следовательно, оно может весить…
— Вы имеете в виду массу? Н-ну… если принять плотность за единицу — в случае если тело состоит целиком из водяного льда, — она составит примерно восемьдесят — сто миллионов тонн.
— То есть если произойдет столкновение…
— А вы просто помножьте эту массу на его максимальную наблюдаемую скорость, она у него почему-то варьирует, достигая порой сорока пяти километров в секунду — почему, мы пока не знаем, — и увидите.
— Варьирует? То есть меняется?
— Если только это не дефекты наблюдения. Думаю, вскоре мы найдем причину.
— Да, это похлеще, чем столкновение с товарным поездом.
— Мягко выражаясь — да.
— Но вы нам его не обещаете, я надеюсь?
— Пока у нас, как видите, достоверно есть только возражения как против астероидной, так и кометной гипотез.
Собеседник спросил осторожно:
— А что, происхождение этого тела может оказать какое-то влияние на нашу судьбу?
— Ну, с кометой Земля уже сталкивалась в прошлом веке, сто с небольшим лет тому назад. Хотя некоторые считают, что это как раз был астероид, но… Она угодила тогда на север России, и обошлось без жертв. Правда, та комета была не очень большой. И последствия не были столь катастрофическими, как при падении расколовшегося тела — вы помните, разумеется, один кусок упал на Юкатан, другой — в Индии, тогда последствия были действительно серьезными. А эта Тунгусская комета — интересно, что подкралась она незаметно.
— Гм.
А эта Тунгусская комета — интересно, что подкралась она незаметно.
— Гм. Может быть, и эта пойдет, так сказать, по проторенному пути?
— Я сказал уже: делать какие-то выводы пока преждевременно. Нужно еще проверять и уточнять по мере сближения. Пройдет объект от нас, очевидно, достаточно близко, чтобы можно было успешно наблюдать его и фотографировать; но вряд ли это событие должно вызывать интерес у кого-то, кроме специалистов.
— Следует ли понимать это так: реальная угроза нашей планете отсутствует?
— Ну, полной гарантии, разумеется, нет — как и вообще ее не бывает в жизни. Угрозы существуют всегда; вот, например, нашей Галактике — и нам вместе с нею — грозит большая опасность со стороны туманности М31, это, как вы понимаете, по Мессье, а если вы пользуетесь «Новым общим…», то там она значится как NGC 224 и вам, наверное, известна как Туманность Андромеды. Мы — Млечный Путь — сближаемся с нею с громадной скоростью, и когда столкновение произойдет — это будет феерическое зрелище, которого мы, к сожалению, не успеем увидеть во всей его красоте. Но до этого — ближайшие пять миллиардов лет — такие катаклизмы нам вряд ли будут угрожать. Что же касается наблюдаемого объекта — немного терпения; если возникнет серьезная проблема — мы, разумеется, как я уже обещал, сразу же предупредим вас. Пока же даже журналисты не проявляют, к счастью, к этой теме особого интереса.
Приятно было, что хотя бы в отношении журналистской братии мнения собеседников полностью совпали. Однако интересующимся этого факта и даже данного астрономами обещания показалось слишком мало.
— Если рассматривать наихудший вариант — полагаете ли вы, что можно будет принять какие-то меры для предотвращения катастрофы?
— Ну, это скорее из области фантастики. Хотя…
И в том, как астроном тянул это «хотя», ощущалась некая неуверенность.
— …хотя пофантазировать, конечно же, иногда бывает полезно. И, откровенно говоря, наша молодежь не упустила такого прекрасного повода. Так вот, если вас интересуют чисто умозрительные гипотезы — поговорите с ними. Думаю, они не станут скрывать своих выводов. Хотя, повторяю, пока это — лишь чистая спекуляция, ничто более.
— Благодарю. Мы обязательно воспользуемся вашим советом. А пока — настоятельно прошу вас не разговаривать на эту тему со средствами массовой информации. Лишняя нервотрепка, не так ли?
— Совершенно с вами согласен.
— Еще увидимся.
— Счастливого пути.
Кое с кем из молодых действительно поговорили — но они не были в курсе, их работы касались совершенно других тем. Ассистент же Элиас в эти часы отсыпался после ночного наблюдения, и пути его и гостей в тот день никак не могли пересечься. Но и пересекись они, вряд ли он сказал бы что-нибудь такое. Сейчас то была его интеллектуальная собственность, и он не собирался ни делиться ею, ни даже отдавать посторонним людям задешево заготовку, из которой можно сделать прелестную вещь.
6
На вышке с телескопом они пробыли с полчаса. Все, казалось, было в порядке.
— А жаль, что вы не астроном, — сказала Джина. — Зря пропадет неплохое оборудование. Будете продавать, наверное?
Но Миничу не хотелось сейчас разговаривать на эту тему.
— Не астроном, конечно, но чему-то успел научиться у Люциана.
— Не астроном, конечно, но чему-то успел научиться у Люциана. Давайте лучше посмотрим, что вы там нашли.
— Вряд ли это будет вам любопытно. Слишком сложно для ученика, я думаю.
— Время покажет.
И объяснил причину своего интереса:
— Если уж оперативники Службы занялись этим делом — почему бы и мне, журналисту, не заглянуть?
— Похвальная любознательность. А как вы смотрите на то, чтобы объединить ознакомление с журналом с более тесным знакомством с холодильником?
— Хотите есть?
— И даже очень. Сельский воздух, понимаете…
— Не столько понимаю, сколько ощущаю на себе. Ладно, ваше предложение принимается единогласно. Только предупреждаю: я не кулинар. Так что ответственность — на вас.
— Было бы из чего готовить…
— Посмотрим.
— Не забудьте запереть все как было.
— Благодарю за совет. А то я так и оставил бы все настежь!
— Да, я забыла: вы же теперь собственник! Или, во всяком случае, готовитесь стать им.
— Вот именно.
Минич первым спустился вниз. Лестница была очень старой и по возрасту ненадежной; Минич спускался по ней лихо, вприпрыжку, и нижняя ступенька не выдержала — проломилась, когда он немалым своим весом обрушился на нее. Минич приземлился на одно колено. Произнес обычное в таких случаях народное заклинание — но не очень громко: все-таки женщина была рядом.
— Вы целы? — послышалось сверху.
— Там разберемся, — ответил он неопределенно. — Спускайтесь, только аккуратно.
Когда Джина оказалась на предпоследней ступеньке, Минич развел руки широко в стороны:
