Вот такое длинное предисловие понадобилось, чтобы сообщить о простом факте: президент США уже находился в курсе новостей наблюдательной астрономии. Не то чтобы он сразу выделил эту новость из всех остальных, обозначив ее приоритет; но и мимо внимания не пропустил и задал доложившему о ней своему помощнику по вопросам безопасности вопрос-другой. В частности, услыхав, что небесное тело впервые замечено Россией, президент спросил:
— Как реагирует на это Кремль?
— Официально пока — ни звука. Но…
— Да?
— Неожиданно к нам приехал глава российской оппозиции. Видимо, он…
— Почему я слышу об этом впервые?
— Информация нуждалась в проверке и уточнении.
Но…
— Да?
— Неожиданно к нам приехал глава российской оппозиции. Видимо, он…
— Почему я слышу об этом впервые?
— Информация нуждалась в проверке и уточнении. Это не официальная миссия; частный визит. Поэтому госдеп не получил никакого сообщения по государственной линии. Однако мы уверены — прибывший будет искать встреч на высоких уровнях. Вероятно — с наиболее популярными политиками, журналистами, и уже виделся с военными… Он будет, безусловно, очень рад возможности встретиться с вами. Мы предполагаем, что эта поездка как-то связана и с небесной проблемой. Хотя, вероятно, не только с ней. Он тоже претендент — и поскольку русский первый целиком за полное разоружение, его противник наверняка будет стараться притормозить этот процесс тут, у нас. По моим соображениям — он, возможно, вначале будет просить приема у госсекретаря.
— Это будет излишне. Вряд ли он везет мне президентское послание. Кто пригласил его?
Выслушав ответ, глава государства нахмурился:
— Ах, по этой линии? Тогда тем более я с ним встречаться не буду. Даже если он очень попросит. В последнем разговоре с Москвой я не услышал ни намека на что-то подобное. Когда, вы сказали, эта штука наблюдалась впервые? Ах да. Мы разговаривали уже позже — и русский не проинформировал меня. Не придал значения? Вряд ли. Вернее другое: он боится, что новость как-то отразится на подготовке Конференции и на ее ходе. Придется попросить у него разъяснений. Он в Москве?
— Нет. Сейчас — застрял на Камчатке, тамошняя погода не подчиняется даже президенту.
— Вот как. Но чуть ли уже не завтра он, по его словам, собирался…
— В Монголию — для неофициальной встречи с председателем Китая — продолжить переговоры относительно китайского участия в Соглашении. Эта встреча готовилась два месяца по каналам тихой дипломатии.
— Это важно. Без Китая нам не договориться с Азией… Что же, придется созвониться с ним, как только он вернется в Кремль.
— Я бы не стал откладывать этот разговор, сэр. Поскольку развитие этой темы может отразиться на самой Конференции — и на сроках, и на ее идеях, ему будет полезно знать ваше мнение еще до начала переговоров с китайцем.
Хозяин Белого дома помедлил самую малость.
— Пожалуй, вы правы. Постараюсь переговорить с ним в ближайшие часы.
— Думаю, это правильное решение, сэр.
— А по поводу визита главы его оппозиции есть уже какой-то сценарий?
— Пока все делается на уровне импровизации. Только когда он объявит о своих целях, можно будет подумать о дальнейшем развитии. Но, конечно, раз уж он сам напросился — из него постараются выкачать максимум информации.
— В том числе и по поводу этой кометы, или что это там?
— Надо полагать.
— Оставаясь, конечно, в рамках приличий. — Президент усмехнулся. — Надеюсь, он не станет просить у нас политического убежища?
То была, конечно же, шутка, и именно так и воспринял ее собеседник.
— Но надо быть внимательными — чтобы с ним тут ничего не случилось.
— Ну, его пригласили серьезные люди…
— Во всяком случае, если будет что-то интересное — не держите меня в неведении.
Но — действительно интересное.
Этого, впрочем, можно было бы и не говорить.
— Как может быть иначе, сэр?
— Благодарю. Черт, надо как-то выкроить время — обдумать, что и как я скажу обитателю Кремля. Да, самое главное, чуть не забыл. Как широко разошлась уже та информация, о которой вы мне сообщили?
Этого вопроса собеседник ожидал с самого начала.
— Пока еще кастрюля плотно закрыта крышкой, сэр.
— Вот пусть так и остается — пока не возникнет какая-то ясность. Потому что… вам не приходило в голову, что это может оказаться и поставленной с размахом попыткой дезинформации? Маскируя что-то совсем другое? На сей раз с помощью ученых — но ведь и они не более, чем люди… Поэтому — секретность и еще раз секретность. Во всяком случае, пока мы сами не проверим и не придем к окончательным выводам.
— Я доведу вашу мысль о дезинформации до тех, кому следует этим заняться. Секретность — разумеется. Только удастся ли надолго сдержать прессу?..
— Мы не станем ничего утаивать. Помнится, меня еще в детстве изумило, что в Солнечной системе существуют миллионы… нет, кажется, даже миллиарды комет. Одной больше, одной меньше… Кого это интересует? Ни звука о возможной угрозе — и если даже такое сообщение где-то и проскользнет, никто не обратит на него ни малейшего внимания. А вот чтобы не было ни намека на катастрофические последствия — этой задачей следует заняться очень серьезно. Так, как еще в прошлом веке сделали с катастрофой в Оклахоме — не появилось ни слова нигде. Только через двенадцать лет…
— Я тоже так думаю, мистер президент.
4
Так развивались мысли на высоком американском уровне. Но и на другом, хоть и не американском, шла не менее напряженная и продуктивная работа.
Кудлатый понимал, что катастрофа или будет, или нет. Если будет — то либо все погибнут, либо какая-то часть людей в мире уцелеет. Значит, жизнь продолжится. А для того чтобы жить — как были, так и будут нужны деньги. Чем больше — тем лучше. А значит, пренебрегать возможностью хорошего заработка не следовало даже в этой обстановке. Если же катастрофу пронесет, тем выгоднее будет пережить ее, хорошо заработав на страхе.
Вывод был: нужно незамедлительно оценить обстановку на финансовом рынке и в зависимости от картины принимать решение: либо выступить медведем, играть на понижение, что казалось наиболее естественным, либо же искать другой способ заработка. Если никто еще не начал продавать — можно заняться этим самому; если же кто-то уже начал потихоньку сбивать цены, ломать курсы — искать способ обыграть хитреца, а может быть, и вовсе круто обойтись с ним. Потому что подобные действия со стороны возможного противника будут означать, что информация о катастрофе каким-то образом попала и к нему. И может быть — даже раньше, чем к самому Федору Петровичу.
Кто имел возможность заполучить информацию раньше? Только что случившееся явно указывало: власти. И на достаточно высоком уровне. Потому что — судя по докладу людей, доставивших журналиста вместе с целительницей сюда, — люди, попытавшиеся перехватить эту парочку, были из СБ. И не откуда-нибудь, а из главной конторы. С Лубянки. Сведения были точными: один из ребят, прежде работавший там, узнал того, кто возглавлял группу захвата. Итак, наверху что-то уже знали. Но, по всей вероятности, не очень много: иначе зачем им понадобился бы газетчик? Нет, это не ответ, размышлял Федор Петрович. Они могли просто стремиться к его изоляции — к нераспространению информации.
Но, по всей вероятности, не очень много: иначе зачем им понадобился бы газетчик? Нет, это не ответ, размышлял Федор Петрович. Они могли просто стремиться к его изоляции — к нераспространению информации. Это верный признак того, что и кто-то из находящихся во власти собирался сыграть на создавшейся ситуации.
Кудлатый хорошо знал о давнем стремлении властей взять под контроль как можно больше предприятий, приносивших устойчивый доход: денег власти никогда не хватало, а обращаться к магнатам — вот так, как сейчас к нему, — казалось, наверное, унизительным, хотя любая власть всегда брала взаймы; правда, отдавала далеко не каждый раз. Он знал также, что и в администрации президента, и в поддерживавших ее структурах обитало немало толковых финансистов. И если только они действительно получили доступ к сведениям о катастрофе, у них могло возникнуть точно такое же желание сыграть на бирже, чтобы потом — когда паника нагрянет и курсы начнут рушиться, перехватить и передать самими же созданным компаниям контрольные пакеты акций тех нефтяников, газовщиков, энергетиков, металлургов, кто пока еще как бы сохранял самостоятельность… Никакой деприватизации, просто нормальная, всеми признанная биржевая игра. Как говорится — взаимоотношения хозяйствующих субъектов.
