— Вы не боитесь, что нас могут прослушивать?
— Нет. Я — далеко в открытом море, а с вашей стороны за чистотой связи следят очень внимательно. Подробнее может рассказать мистер Столбовиц.
— Вот как? Я начинаю понимать…
— Не будем отвлекаться. Итак, пока небесное тело предоставляет нам такую возможность…
8
Возвращаясь мыслями к этому самому телу, мы должны предположить, что было причиной нового изменения характеристик его движения.
Ракетой с «Урагана» тело было атаковано не фронтально, но и не с фланга, а, как сказал бы моряк, в скулу. Угол атаки был выбран не случайно, а рассчитан на Земле. Предполагалось, что такой удар выполнит сразу два добрых дела: несколько замедлит скорость и столкнет тело с орбиты — пусть и на чуть-чуть, но все же, — в направлении от Солнца, следовательно, опять-таки — замедлит продвижение. Проведение спектрального анализа являлось лишь целью номер три. Экипаж эту задачу выполнил точно, и вовсе не он был виноват в том, что результат оказался не совсем таким, как предполагалось.
Все оправдалось бы в точности, если бы, во-первых, Тело Угрозы имело правильную форму и в полете вращалось вокруг стабильной оси. И во-вторых — если бы американцы не добавили. Однако на самом деле тело, как прекрасно видели наблюдавшие его астро- и космонавты, обладало формой абсолютно неправильной, с выступами и впадинами, было таким, каким, вероятно, откололось неизвестно когда, где и от чего — поскольку свой долгий путь совершало не в водной или воздушной среде и никакие разрушительные силы на него не действовали. И вращалось оно, разумеется, вокруг собственного центра тяжести — однако это вовсе не значит, что ось вращения была устойчивой: напротив, вращение это скорее напоминало кувыркание. Так что заранее рассчитать, как поведет себя космический путешественник после удара и взрыва, вряд ли вообще было возможно.
Ракета ударила не в ту относительно гладкую площадку, в какую была нацелена, а буквально в нескольких метрах от нее — туда, где уже поднимался крутой склон. Таким образом, направление удара оказалось вовсе не таким, какое предполагалось. И последствия его — тоже. Склон, в который ударила ракета, вовсе не был откосом какого-то достаточно массивного возвышения; на самом деле его следует назвать скорее гребнем — достаточно широким, высоким, но, увы, тонким. И мощности боевой части ракеты оказалось достаточно, чтобы раздробить этот гребень на множество больших и малых осколков. Часть их стала сразу же удаляться от тела в пространство, другая — и в том числе самые крупные фрагменты — ударила в само тело именно из-за его неправильной формы и, уже отразившись, тоже укатила вдаль. Большинство их при этом продолжало двигаться в том же направлении, что и само Тело Угрозы, — но с отклонениями в разные стороны; они никакого вреда никому своим разлетом не принесли — пока, во всяком случае; другая же, меньшая часть осколков полетела под почти прямым углом к траектории; и вот два из этих осколков, на беду, зацепили «Амбассадор», а еще три опасно приближались и к «Урагану»; там, впрочем, вовремя успели заметить, что у американцев что-то неладно, и начали маневр уклонения от грозящей опасности. И все же это удалось не вполне.
Меньше всего, на первый взгляд, во всяком случае, пострадало от атаки само Тело Угрозы. В конце концов, и масса его, и скорость были таковы, что все изменения, возникшие в его параметрах в результате взрыва, смело можно назвать едва ли не микроскопическими: в движении и ускорении счет шел на сантиметры и сантиметры на секунду в квадрате; в массе и совсем какие-то, может быть, десятые, а то и сотые доли процента. Исчезающе-малые нарушения; но ведь это только так говорится — «исчезающе»: на самом деле исчезнуть они никуда не могут, и воздействия их будут накапливаться (недаром в этом слове ясно слышатся «капли»): по капле, по капельке, однако же капля камень точит — было бы время! Так что, может быть, и хорошо, что времени до встречи — или до расхождения с Землей — оставалось уже не так много, скорее даже — мало. Сантиметры в секунду вряд ли успеют сложиться во многие километры за ту пару недель, которые нужны стае земных ракет, чтобы долететь — и ударить.
Опять-таки, конечно, — если не произойдет еще что-то неожиданное.
Опять-таки, конечно, — если не произойдет еще что-то неожиданное.
Но сейчас и в земных штабах, и на борту «Амбассадора» и «Урагана» над этими материями не задумывались. Была проблема более актуальная: из двух осколков, как бы покаравших оказавшийся в опасной близости корабль, почему-то лишь один из двух (так показалось вначале, под горячую руку), осмелившихся нанести небесному телу ущерб, первый осколок даже не ударил собственно в корабль, не нарушил его герметичности и, значит, не подверг опасности жизнь экипажа — на данном этапе. Он просто начисто сбрил антенну, ту самую остронаправленную антенну, при помощи которой осуществлялась связь с Землей. Таким образом, Центр и корабль взаимно оглохли и онемели, что и тех, и других серьезно взволновало: приближалось время, когда постоянная и надежная связь потребуется им больше, чем когда бы то ни было.
Но это — одна беда. Вторая была — трудно сказать, лучше или хуже; ясно только, что пришлась она совершенно не ко времени и не ко двору. Заключалась же она в том, что второй осколок, также не вскрыв корабля, ударил тем не менее по двигателю — не так, чтобы совершенно обездвижить «Амбассадор», но достаточно, чтобы заметно ограничить его маневренность. Корабль тоже начал вращаться, и пришлось восстанавливать его ориентацию при помощи рулевых гироскопов. Однако ими совершенно устранить вращение не удалось, хотя оно и снизилось до минимума. Мало того: лишившись, хотя бы на время, возможности управлять своим положением в пространстве, корабль, подчиняясь притяжению тела, сразу же начал пусть и медленный, но неотвратимый путь по орбите вокруг небесного гостя.
Скажем сразу: никакой паники на борту не возникло: астронавты были достаточно хорошо тренированы на возникновение нештатных ситуаций, да и все жизненно важные механизмы и системы не были повреждены — следовательно, было время, чтобы трезво оценить положение и выправить его.
Как только это стало ясным, Брюс принял решение выйти в космос, посмотреть — не осталась ли антенна в сфере досягаемости: изнутри ее не было видно, может быть, она вообще осталась на месте, а нарушен только контакт? Следующим его действием должно было стать обследование поврежденного двигателя и установление возможности его ремонта. Удастся это — можно считать, что все в порядке. Если же нет — тогда придется думать дальше.
Женщине очень не хотелось выпускать его в пустоту, что совершенно понятно. Но она — такой же профессионал, как и сам Брюс, — отлично понимала, что именно с этого надо начинать.
И пока центр НАСА продолжал неустанно вызывать корабль, Брюс облачился в пустотный скафандр и, проделав все необходимые действия, совершил то, что уже не раз приходилось ему делать во время дежурства на Международной КС: вышел, закрепил фал и, не отдаляясь от корабля, прежде всего направился к выходу двигателя, с тем чтобы во вторую очередь добраться до места крепления антенны.
