8
Информация схожа с водой: всегда находит дырочку, в которую можно просочиться. Но есть и серьезная разница: вода всегда течет вниз, информация же порой избирает самые причудливые пути.
Председатель Объединенной российской оппозиционной партии имел разговор с директором СБ. Происходил этот разговор не в московском Капитолии, как можно было бы предположить, и уж подавно не на Лубянке, но в лимузине. Оппозиционер пригласил директора Службы из любезности: у генерала вдруг скис его служебный «мерс», что у машин этой марки случается, как все знают, достаточно редко. Во всяком случае, именно так это должно было выглядеть — и действительно выглядело — со стороны. Просто отъезжая от только что открытого памятника Рабле (ответное действие на открытие в Париже монумента Гоголя), на котором присутствовали больше половины видных политиков — все, кто в этот день находился в Москве, — глава оппозиции пригласил директора в свою машину.
Оба пассажира чувствовали себя достаточно непринужденно: в свое время работали в одной и той же конторе. Правда, потом пути их, казалось, разошлись. Не по их желанию, но в связи с политической необходимостью. Так что отношения их друг с другом, по сути, не изменились — только перешли на новый уровень, стали масштабнее, а значит — и ставки в игре, которой, как известно, и является жизнь, возросли намного.
— Так что слышно? — спросил оппозиционер, прекрасно понимавший, что «мерседес» тут ни при чем и не ломалось в нем ничего.
— Как здоровье? — вопросом же ответил директор.
— Вроде бы нет причин жаловаться. А что?
— Да вот информация пошла — ожидается грипп. Чуть ли не эпидемия.
Наблюдательный человек заметил бы, что эта новость серьезно озадачила главного оппозиционера.
— Уверен?
— Из первых рук. Главного эпидемиолога.
Имелся в виду, однако, начальник кремлевской охраны.
— Та-ак… И быстро она движется? Эпидемия?
— Ну, идет с Камчатки — так что дня за три доберется.
— Та-ак… И быстро она движется? Эпидемия?
— Ну, идет с Камчатки — так что дня за три доберется.
Услышь это медик — он только ухмыльнулся бы. Но оба разговаривавших оставались совершенно серьезными.
— Три дня… — пробормотал оппозиционер. — Такой, значит, поворот…
— Так что, — продолжил генерал, — если есть болезненные ощущения… я бы лично взял отпуск по здоровью — и на юг куда-нибудь. А вообще-то плохо ты бережешь здоровье последнее время.
— Ну, кабы знал бы, где упал бы, то соломки подостлал бы. Скажи: ты в приметы веришь? Веришь, конечно: к тебе вон и экстрасенсы ходят…
— Вреда от этого не вижу. А что?
Политик ответил не сразу, а перед тем, как заговорить, даже усмехнулся смущенно, что вовсе не было ему свойственно:
— Да лезут, понимаешь ли, в голову всякие нелепости, и чем больше о них думаешь — тем больше кажется, что это не такие уж несуразности. Помнишь, с месяц назад по ящику — по повторному каналу — показывали старую ленту, американскую, наверное, названия не помню — о том, как налетает на Землю какая-то глыба из космоса, и отвратить катастрофу можно только ядерной атакой на нее. Видел? Я не оценил. А ведь это было предупреждение. Я — глыба, а ядерная атака…
— Грипп, — подсказал директор СБ. Вздохнул: — Я про ящик вспоминаю, только когда большой футбол идет, да и тогда не каждый раз находится время. А уж чтобы кино смотреть…
Каким-то странным тоном он это сказал. Нет, не со скрытой насмешкой, как можно было бы ожидать; напротив — прозвучала в нем какая-то озабоченность. И от оппозиционера это не ускользнуло.
— Вспомнил что-то?
Генерал усмехнулся — так же смущенно, как политик недавно:
— Просто к теме подошло. С неделю назад была у нас очередная консультация с эзотериками, астрологами в том числе. Вот и пришло на память.
— Ну-ка, ну-ка. Что там у них?
— Да вот в этом роде. Какой-то гость издалека. Несущий большую опасность для всей планеты. Я тогда подумал, что это новая вариация по поводу тарелочек… — Он чуть не сказал было, что на эту же тему имеется и достаточно странный перехват сообщения какого-то любителя. Но помедлил: могло статься, что вокруг этого пойдет игра, а в игре только новички сразу же показывают свои козыри. К тому же существуют правила игры. И по ним — никак нельзя давать новую информацию главе оппозиции до того, как она доведена до президента — во всяком случае, до верхов его аппарата. То есть — прежде надо поставить в известность главу администрации. Рассказать сейчас новость политику означало поставить себя в еще большую зависимость от него, быть привязанным ко второму (неофициально) лицу в государстве, а следовательно — не иметь никаких, так сказать, доверительных контактов с первым. Но не хотелось всю жизнь простоять на подхвате. А именно от первого лица зависело возможное продвижение по верхним уровням карьерной лестницы. В конце концов, директор СБ — всего лишь главный опер контрразведки; а хотелось большего.
— Ага, — односложно откликнулся оппозиционер и минут пять ничего больше не говорил. Только когда уже подъезжали, сказал: — Все никак не соберусь спросить: как у Наташи-то дела? Все цветет?
— Наташа? — Это автоматически получилось, само собой.
— Какая?
С полминуты они смотрели друг другу в глаза — в упор, не моргая.
— До него еще не дошло. Но наши обычаи тебе известны. Слух вброшен. Так что поостерегись. А лучше — завяжи. Квиты?
Генерал, проглотив ком, кивнул.
— А я считаю — нет, — усмехнулся политик. — Ты мне дал только уточнение, поскольку и так было ясно, какие мне оргвыводы грозят. А я тебе — новость. Ты в долгу. И потому давай колись — я же вижу, что у тебя на языке что-то вертится.
Директор СБ вздохнул. Он подумал, что если бы в Кремле хотели, то уже давно могли бы если и не сделать что-то для его дальнейшей карьеры, то хотя бы пообещать, намекнуть… Но ничего такого не было. И если слух о Наташе дойдет до первого — никогда уже ничего не будет, будет падение, и хорошо еще, если только до уровня депутата. А нынешний собеседник пусть и не следующий глава, но может наделать немало неприятностей уже сегодня. Силен мужик все-таки. Да, пожалуй, отношения с ним осложнять не надо, а быть заподозренным в неискренности — в таких делах самое плохое.
Тем не менее генерал уступил не сразу:
— Это вопрос спорный. Добавь еще: это широко уже?
— Пока нет. Точечный источник. Капитан — твой водила. Он к ней…
— Теперь, — сказал директор, — я и правда в долгу.
Он заговорил. Политик слушал внимательно, лицо его оставалось спокойным — как и всегда, впрочем. Выслушав, сказал:
— В общем, пока очень зыбко. И что касается Кремля — лучше бы до уточнения их вообще не ставить в известность.
— Никак невозможно.
Оппозиционер кивнул:
— Да понимаю я… Ладно, доложи; но как бы между прочим, в предпоследнюю очередь, как о ерунде, и тональность подбери соответствующую. А последним поставь какой-нибудь и вовсе анекдот — чтобы внимание сразу же сместилось. А поскольку я там сегодня должен быть, постараюсь и со своей стороны помочь делу. А в остальном… — И он приложил палец к губам. Про себя он уже решил: необходима консультация специалистов. В данном случае — астрономов. С одним директором обсерватории он знаком с давних пор — оба играют в гольф, такие связи всегда достаточно прочны.
