Он встал, подошел к бару, налил коньяку, выпил — чтобы привести себя в более или менее рабочее состояние. Оказывается, он успел за годы президентства отвыкнуть от ничегонеделания, у него и отдых был активным. И вот сейчас, когда нельзя было ни пробежаться, как следует, ни проплыть километр-другой, ни даже надеть перчатки и поработать с грушей или мешком, — все, таившееся в подсознании, на него и обрушилось.
Допинг, однако, помог: алкоголь действует на подсознание сдерживающе, оно отступает в свои пределы, иногда с потерями, — и на том, что оно бросило по дороге, порою возникают новые идеи.
Хорошо. Лететь осталось не так уж долго, но времени достанет на то, чтобы продумать хотя бы ближайшие необходимые действия. Чтобы еще сверху, с борта самолета, отдать первые нужные распоряжения — дать понять всем, что президент держит руку на пульсе.
Начать с малого — для разгона. «Шахматный» канал. Интересно получилось: его самый оголтелый критик оказался именно тем человеком, который помог ему войти в курс якобы наиболее важного события последних дней. Тут не может быть сомнений: это не сам он, его просто послали. Важно — кто послал. За эту как бы услугу пришлось дать ему обещание — оставить в покое, прекратить атаку, отозвать прокуроров и милицию, снять арест на акции… Придется так и сделать. Пока, во всяком случае, не выяснится, кто был его подстрекателем из двух возможных: пройдоха Гридень или страдающий манией величия оппозиционер? Потому что иначе Панкратов не остановился бы перед тем, чтобы выпустить злого духа из бутылки. А этого допускать было никак нельзя. Поскольку если заколебались даже такие киты, как главы великих держав, то чего же ждать от населения, всегда легковерного и склонного верить в чудеса и призраки?
Тело Угрозы. Нет, конечно, что оно угрожает Земле — бред собачий. А вот что вполне может торпедировать Соглашение — представляется совершенно очевидным. Потому что многочисленные противники нулевого разоружения…
Да что противники. Ему одному не выстоять даже против засомневавшейся — а может быть, лишь играющей сомнение, — пары тяжеловесов: американца с китайцем. Как если бы он оказался на ринге сразу против двух боксеров. Недаром правила бокса такого не допускают.
К чему им такая игра? Да просто потому, что таковы правила: заключая соглашение даже с лучшим другом, старайся выторговать побольше для себя — так, чтобы это не привело к охлаждению отношений, но представлялось бы другой стороне совершенно естественным действием.
Но — но почему именно бокс? Есть ведь и другие искусства нападения и защиты — более соответствующие обстановке. Такие, где силу противника используют против него же.
Стоп, сказал президент сам себе, стоп. Торпедировать Соглашение. Да. Для этого ничего не придумать лучше, чем глобальная угроза. А тут как раз подвертывается этот астрономические феномен. Глупо было бы, с точки зрения противников, его не использовать.
Но рассчитывать на такого рода неожиданные подарки природы или Создателя — плохая политика. Как это говорилось — мы не можем ждать милостей от природы. Вывод: должны вместо нее работать сами.
То есть: если такой угрозы не существует — надо ее создать.
Каким образом — это, как говорится, дело техники. Построить такой корабль — в совершенном секрете — задача американцам, пожалуй, по плечу. Вывести на орбиту в качестве очередного спутника. А еще вернее — прямо на орбите и собрать. И потом, когда на него никто уже не станет обращать внимания (спутников в приземельном пространстве — как крупы в хорошем супе), — увести его с орбиты и разогнать в нужном направлении, заложив в компьютеры нужную программу.
И поднять большой шум: Ганнибал у ворот! Нельзя даже сокращать ракеты и ядерные головки: они нам понадобятся для уничтожения тела, грозящего протаранить родную планету! А если и не протаранит — оно уже создало проблему: мы обитаем в мире, в котором такого рода опасность может возникать если не ежеминутно, то уж ежегодно, во всяком случае.
Значит, и надо держать ракеты — если и не на боевом дежурстве, то, во всяком случае, иметь их в резерве. Иначе нам никогда не избавиться от страха перед угрозой из космоса — вовсе не каких-то инопланетян, которые то ли могут быть, то ли не могут, — но самого обыкновенного астероида или кометы; они-то уж точно есть, они постоянно сложно взаимодействуют между собою, их поля — гравитационные, а у кого-то и магнитные — работают без отпусков, и это взаимодействие может менять их орбиты и траектории самым непредсказуемым образом. А потому — долой ядерное разоружение! Забыть о нем на веки вечные!
Хороший политический ход. И — сказать прямо — вовсе не фантастический. В пределах нынешних технических возможностей.
Так. Соглашение рушится. И вместе с ним вдребезги разбиваются и некоторые расчеты. У нас ведь есть предварительная договоренность: часть работ по уничтожению ракет и зарядов финансирует Америка. Это уже стало как бы традицией. Мы уже дали им свои цифры. И спланировали так, что определенную часть этих денег мы сможем… гм… отвлечь на другие нужды. Нет, уничтожение-то состоится, мы никого обманывать не собираемся. Только… Вот именно.
Были вещи, которые президент избегал называть своими именами даже в уме. Не то чтобы боялся, что кто-то прочтет его мысли; нет, конечно, но все же — так было надежнее.
Соглашение. Если бы его провал означал только лишь сокрушение его амбиций, он бы не стал переживать так глубоко и болезненно. Его честолюбие все же достаточно регулировалось рассудком. Это он стерпел бы.
Но за годы президентства он привык уже отождествлять себя с Россией. И, говоря и думая «я», он на самом деле, часто даже того не сознавая, имел в виду не лично себя, не то, что видел он в зеркале и на многочисленных портретах, но то, что было обозначено на географической карте: страну. Государство. Он прекрасно понимал, что имел в виду Луи Четырнадцатый, когда произносил свое знаменитое «L’etat c’est moi» — вовсе не то, что потом приписывал ему Салтыков-Щедрин. Впрочем, может, Людовик этого и не говорил вообще; мало ли кому что приписывают задним числом: говорят, что эти же слова произносила Елизавета Первая Английская. Но если они этого и не формулировали вслух, то уж, во всяком случае, думали, и не только думали — ощущали. Теперь-то он знал, как это бывает. А без этого и нельзя управлять. Так вот, личное унижение он еще как-то пережил бы. Проглотил бы, стиснув зубы.
Но унижение России — извините, подвиньтесь!..
А чтобы этого не случилось — нужно сделать все: и возможное, и даже то, что невозможно.
Так. Думать спокойно. Что мы имеем? Неясность по поводу природы Тела Угрозы. Его появление: случайность, возникшая очень некстати? Или — результат осуществления хорошо разработанного и осуществляемого плана противников Конференции и Соглашения?
Чтобы получить ответ на этот вопрос, нужно воспринять мысль о теле и исходящей от него угрозе всерьез. И наблюдать за ним тоже всерьез. Не только так, как делают это астрономы. Если мы и в самом деле имеем дело с запущенным с Земли аппаратом, то людей на нем, конечно, нет; но есть механизмы и приборы. Потому что такая операция не может осуществляться без двусторонней связи между аппаратом и Землей. Без телеметрии. И для получения данных с корабля. И для коррекции его маневров.
