— Нет. Прическа скорее под бомжа: слишком ее много отросло.
— И то правда. Поцелуй меня.
Он не преминул. И заказал:
— К моему приходу — согрей постельку.
— Уж об этом можешь не беспокоиться.
9
Кто обрадовался было — радовался рано.
Грукок, просмотрев последние результаты наблюдений своего ассистента, не мог не ужаснуться: полное подчинение тела известным законам действительно оказалось лишь эпизодом. Как будто незваный гость просто дал себе день-другой отдохнуть, повинуясь законным влияниям, а за это время обдумал, как станет вести себя впредь. И, кажется, придумал.
А придумав — решительно сошел с предначертанной орбиты в очередной раз. И добро бы, сойди он для того, чтобы выбраться из сутолоки понятных и непонятных воздействий куда-нибудь в более спокойное место; ничуть не бывало — его потянуло, как говорят футболисты, в борьбу, поближе к зоне малых планет. При этом продолжая сближать плоскость своего полета с плоскостью планетных орбит. И вероятность того, что тело сблизится с Землей теснее, чем информированным людям этого хотелось бы, сразу приняла в объеме и весе.
Но нашлись и люди, которым от этого стало пусть и немного, но все же легче. Среди них в первую очередь следует назвать двух астронавтов на борту «Амбассадора», уже совершавших свой путь навстречу телу. Правда, пришлось сразу же вносить в рассчитанный маршрут новые коррективы; но это неудобство с лихвой возмещалось тем, что времени в пути придется провести меньше, и вернуться домой можно станет скорее.
Хотя, откровенно говоря, трудно утверждать, что это их обрадовало.
Зато других — несомненно. Тех, кто принимал решения и отправлял корабль в разведывательный полет. Теперь они должны были получить интересующие их сведения раньше, чем предусматривалось, а значит, и быстрее принять нужные меры — если они, конечно, понадобятся.
А кроме этих людей, были и еще лица, крайне заинтересованные в эволюциях тела. В общем, по тем же причинам, что и названные выше.
Тело же продолжало свою экскурсию, нимало не подозревая, что его действия могут вызвать у кого-то большое неудовольствие. Поскольку для него не существовало ни людей, ни Солнечной системы, ни Вселенной вообще и даже его самого не существовало — поскольку оно не обладало никаким сознанием.
А впрочем — что мы знаем об этом?
Глава восьмая
1
Идея российского президента американцу как будто понравилась. Он сказал, что она, во всяком случае, может стать предметом дальнейшего обсуждения — если, разумеется, угроза и на самом деле подтвердится. Медленно, словно размышляя вслух, он говорил:
— Конечно, это сразу же поставит перед нами некоторое количество новых задач.
Медленно, словно размышляя вслух, он говорил:
— Конечно, это сразу же поставит перед нами некоторое количество новых задач. Я пытаюсь понять, как это может выглядеть, но для меня тут пока слишком много неизвестных. Как, если мы действительно произведем залп, атаковать вторгающегося? В лоб? Каковы могут быть последствия? Мы сейчас пытаемся уточнить массу тела, но достоверных результатов пока нет, хотя уже то, что можно считать близким к истине, говорит о том, что цифра велика — это скорее металл, чем лед. В таком случае — какими должны быть осколки — если нам удастся раздробить его? И каков будет их разлет?..
«Интересно, — думал он одновременно, — есть у него уже какая-то информация об «Амбассадоре»? А если есть — спросит он об этом? Если не спросит — значит они действительно имеют отношение к этому якобы телу? Хотя астрономы и отвергают, но — что астрономы понимают в искусстве дезинформации? Ладно, обождем еще».
Россиянин же, слушая, вспомнил — да, собственно, и не забывал никогда, — что в свое время нынешний президент США служил в армии; не на флоте, что было у них уже почти традицией, но в десантных войсках. Так что возникшая проблема не была для него совершенно незнакомой. И еще обитатель Кремля подумал: «Интересно, под каким соусом он скажет мне о истинном маршруте их корабля? А если вообще не скажет — тогда что?»
— Я тоже размышлял об этом, — откликнулся он, когда Белый дом сделал паузу. — И полагаю, что нам не нужно дожидаться окончательных данных, но сразу же, сейчас, посадить людей за расчеты.
— Боюсь, что перед этим придется обсудить идею в узком кругу военных. Иначе…
— Полагаю, это само собой разумеется. Но о расчетах: возможно, придется расширить круг информированных людей за счет ученых — астрономов, математиков… Им ведь придется определить для нас не только все основные параметры: время и место, где и когда должны будут ракеты встретить тело, чтобы вероятность успеха была максимальной: повторить удар нам будет уже просто нечем. Ученым придется прежде всего попытаться установить какую-то систему в неправильностях полета тела. Иначе вообще ничего нельзя будет рассчитать. Поэтому медлить больше нельзя.
— Сделайте это, — посоветовал американец. — Я, со своей стороны, приму такие же самые меры. Может быть, объединим силы?
Но его собеседник успел уже решить для себя этот вопрос.
— Мне кажется, целесообразнее для них — работать порознь. А когда будут сделаны выводы — вот тогда свести их вместе для взаимной проверки, и тому подобного.
— Понимаю вас — дома, конечно, работается удобнее. Ну и военным, безусловно, лучше не покидать своих постов. Хорошо — согласен с вами. Пусть они с обеих сторон прежде всего разработают меню, список вопросов — мы с вами рассмотрим его — и сразу же берутся за дело.
— Совершенно согласен с вами.
И еще президент США добавил:
— Как вы понимаете, такая форма разоружения — идея Залпа — в принципе меняет концепцию контроля. Иными словами — требует присутствия инспекции уже не на разделочных пунктах, но на самих базах — для того чтобы убедиться, что ракеты действительно выпущены, и не просто так, а именно с ядерными головками. Вы согласны?
— В принципе — разумеется, а что касается деталей, то, я думаю, комиссия сможет достичь единогласия. Нам нет смысла и дальше сохранять секретность там, где она еще уцелела; как у нас говорят, снявши голову, по волосам не плачут.
Нам нет смысла и дальше сохранять секретность там, где она еще уцелела; как у нас говорят, снявши голову, по волосам не плачут.
И попросил:
— Переведите это по смыслу, чтобы было понятно.
— Если вы не против, — сказал Белый дом, — то, я думаю, разработку этого варианта контроля следует начать тоже немедленно. Лучше, конечно, если он не понадобится; однако если да, то нужно быть готовыми.
— Как вы думаете, — спросил россиянин после коротенькой паузы, — возникнут ли у вас серьезные препятствия со стороны Конгресса?
— Я полагаю, — был ответ, — что вряд ли эти проблемы окажутся в его компетенции.
— Но Соглашение…
— Оно пусть остается предметом обсуждения. Это, как вы понимаете, процесс длительный. А мы, как я полагаю, не располагаем достаточным для этого временем. Однако боевыми ракетами командует главнокомандующий…
— А чрезвычайное положение объявляет президент, — закончил Кремль.
— Я рад, что наши мысли совпадают. Мы как бы разделяем проблему надвое: устранение угрозы — это одно, юридическое оформление этого — другое. Не беда, если правовая часть отстанет от реальных действий: положение ведь и в самом деле может оказаться чрезвычайным.
