— Девушка… Да, кстати: как вас зовут? Обращаться-то к вам как прикажете?
Она повернула голову; спокойно-отчужденное выражение лица не изменилось.
— Можете называть Джиной, если вы не против.
Эти последние слова — «расширение», как он определил их компьютерным термином, Минич оставил без внимания.
— Зайдете? — спросил он. — Вы же не для того ехали, чтобы с порога повернуть назад?
— Не для того. Но я ведь не знала… Хотя я, конечно, зайду. Там остались кое-какие мои мелочи… случайно. — Она проговорила это, словно убеждая в чем-то саму себя. И вылезла из машины, решительно захлопнула за собой дверцу, словно отрезая себе путь к отступлению. На мгновение задержалась.
— Может быть, я пойду прямо… туда? Посмотрю, как там, все ли цело. Не бойтесь: чужого не возьму.
«Что, бельишко свое осталось? В чем спала?»
— Да подождите…
— Поняла: ответ с отказом. Но хоть туда-то мне можно?
И кивнула на обсерваторную вышку, что находилась позади дома, но верхняя часть ее с кустарно изготовленным куполом была хорошо видна и отсюда.
«Разрешать работать тому, кто захочет», — вспомнил он. Вот, значит, кого Ржев имел в виду. Да, не вовремя они поссорились…
Но и в этой просьбе Минич отказал, сам не зная почему:
— И туда, и сюда пойдем вместе.
Джина едва заметно пожала плечами:
— Как скажете.
И направилась к крыльцу. У самой двери Минич обогнал ее.
— Простите — я войду первым. Мало ли что там может быть…
По его расчетам, он был тут последним — когда увозил Люциана в больницу. И хотел убедиться в том, что в отсутствие хозяина дом не посещали гости.
Первым он вошел в небольшую прихожую с вешалкой на стене и галошницей на полу. На вешалке по-прежнему висели старый синий плащ Ржева и заношенная спортивная куртка, что он надевал для работы в огороде. Направо короткий коридорчик вел на кухню и к удобствам, прямо — другой, подлиннее, одна комната была слева, вторая — впереди.
Первым он вошел в небольшую прихожую с вешалкой на стене и галошницей на полу. На вешалке по-прежнему висели старый синий плащ Ржева и заношенная спортивная куртка, что он надевал для работы в огороде. Направо короткий коридорчик вел на кухню и к удобствам, прямо — другой, подлиннее, одна комната была слева, вторая — впереди. После яркого дня было темновато; Минич щелкнул выключателем — свет зажегся. Джина вошла вслед за ним. Остановилась. Минич достал сигареты, сунул одну в рот. Протянул пачку девушке.
— Спасибо, не курю. И вы… подождите же!
Удивленный, он опустил руку с зажигалкой.
— Что случилось?
Джина медленно втянула носом воздух:
— Пахнет дымом — вам не кажется?
Ему, курильщику, учуять запах было, конечно, труднее. Но после ее слов он принюхался. Да. Курили. И уж никак не две недели тому назад. И не «мальборо».
— Да, — сказал он. — Спасибо, что обратили внимание.
— Они — те, кто ехал нам навстречу?
— Очень может быть. Наверное. Постойте тут. Я посмотрю, что в комнатах.
Но в комнатах он ничего такого не заметил. Да и не мог скорее всего увидеть что-то такое, на что, может быть, обратил бы внимание хозяин — если бы мог сейчас не только увидеть, но и сказать. Не мог. А Минич просто не помнил, что, где и как стояло и лежало — на столе, на буфете, на подоконнике. Может быть, кто-то и трогал все это — поди знай…
— Джина!
Она вошла, спокойно ступая.
— Как по-вашему, не могло ли тут что-нибудь… пропасть?
Женщина покачала головой:
— Что? Денег и ценностей у него не было, вы и сами должны знать, на каком уровне он жил — в смысле быта. Никаких коллекций, гардероб — под стать бомжу. Единственное, что у него было хорошего, кроме зеркала, — компьютер, программы к нему и записи. Но они не здесь. В смысле — не в комнатах, а в погребе. Там у него настоящий кабинет. С тайничками даже.
— Что-то не знаю я тут никакого погреба… — удивился Минич.
— И никто не знает. Кроме меня. «Маскировка номер раз» — так он это называл. Мы обычно разговаривали как раз там — за работой, и еще наверху, в обсерватории. Или на верандочке. Или во дворе.
«Или в спаленке, — подумал он почему-то с неудовольствием. — Раздеваясь, аккуратно убирала небось свое на вешалку…»
— Вешалка, — вспомнил вдруг он. — Наверное, что-то должно было находиться на вешалке. Висеть? Лежать?
— Почему вдруг вешалка? — не поняла она.
— Он говорил… в последние минуты, там…
Чуть помедлив, она усмехнулась:
— Он не эту вешалку имел в виду.
— Какую же? — Минич нахмурился, соображая.
— Здесь вы ее не найдете. Это то, что он наблюдал. Астеризм «Вешалка» в созвездии Лисички. Наблюдая, он и увидел это. И сказал мне потом, что для нашей планеты это может представлять страшную опасность, гибельную. Обещал подробности, когда сам разберется как следует.
Да, кажется, он говорил и такое — вперемешку с разными тонгаревыми.
Но разве не бред это был?
— Опасность? Для планеты? — переспросил Минич и на всякий случай нахмурился. — Но хоть в общем, в двух словах?..
Джина поколебалась, прежде чем ответить, — и тем упустила время, потому что в следующую секунду ответить стало и вовсе невозможно: постучали в дверь — из вежливости явно, потому что она и так была распахнута, — и сразу же в прихожей послышались уверенные шаги нескольких человек. И Минич, и Джина непроизвольно прервали разговор и повернулись на звук. Минич шагнул, чтобы встретить пришедших в коридоре.
Их оказалось трое; все — мужики, как говорится, в расцвете лет, одетые в аккуратные костюмы. В узком коридоре им волей-неволей пришлось выстроиться в колонну по одному. Однако сразу же тот, что был замыкающим, сделал шаг вправо и исчез в коротком коридоре. Слышно было, как он распахнул кухонную дверь. Минич поднял брови и поджал губы прежде, чем поинтересоваться (в голосе его чувствовалось недовольство):
— Итак, чему обязан?..
Стоявший в колонне первым спросил — не враждебно и не дружелюбно, сухо, по-деловому:
— Ржев Люциан Иванович, если не ошибаюсь?
Минич не стал сразу же уличать визитера в ошибке.
— Ну, — ответил он, — а если бы и так?
— Мы по поводу ваших наблюдений. Они нас заинтересовали. Нужна более подробная информация. Где мы можем поговорить?
Пока Минич раздумывал над возможным вариантом ответа, тот из прибывших, что заглядывал в кухню и прилегающие к ней удобства (такая тут была архитектура), возвратился на свое место в строю.
— А что, хозяина нет? — поинтересовался он оттуда.
Первый повернулся к нему:
— Разве это?.. — и кивнул в сторону Минича.
— Этого я иногда наблюдал, — ответил третий уверенно, — только это не хозяин.
— Интересно. — Это было сказано уже совсем другим тоном, и выражение глаз, снова обратившихся к Миничу, стало совсем иным — морозным. — В таком случае кто вы такой и что здесь делаете?
— Считайте, что я спросил об этом же вас. — Ответ Минича прозвучал в той же тональности.
Хорошо отработанным движением каждый из гостей запустил руку за пазуху, чтобы вынуть — нет, никак не оружие, но красную книжечку с золотым тиснением на обложке.
— Служба безопасности. С кем имею удовольствие беседовать?
Минич постарался выразиться как можно короче:
— Я приехал сюда по просьбе хозяина дома — по делу.
— Где же он? Или вы его не застали?
— Его нет.
— И вы не знаете, где он? И почему отсутствует, если, по вашим словам, сам пригласил вас сюда?
