Нынешний глава пришел в администрацию из внешней разведки, и Гридень, надо полагать, имел в виду именно это обстоятельство.
— Я бережно отношусь и к здоровью, и ко всему другому, о чем вы упомянули, — ответил собеседник.
— Меня радует, что вы довольны своим здоровьем. Как вы, я полагаю, знаете, я достаточно давно наблюдаю за вами. И должен сказать, с удовольствием вижу, как вы растете. Быстро — и в нужном направлении. Скажите: не стало ли вам тесновато на Старой площади? Не ограничивают ли вас эти стены? И не хочется ли вам выйти за их пределы?
— Н-ну…
— Выйти самому. Потому что ощущения подсказывают мне, что там, где вы сейчас работаете, назревают перемены. И будут они не в вашу пользу. А если покатитесь, не подстраховавшись, — подняться на ноги будет очень нелегко. Уходить надо, как вы понимаете, вовремя.
— Если бы я увидел более обширное пространство…
— У меня оно есть для вас. Оно ограничено только поверхностью планеты.
Политик, привыкший к сдержанности в проявлениях эмоций, все же не удержался и покачал головой:
— Звучит привлекательно.
— Не стану говорить загадками. Речь идет о новой компании, которая будет создана в рамках холдинга (Гридень не назвал имя этого холдинга — оно и без того было ясным). Я некоторое время размышлял над кандидатурой председателя правления этой компании. И остановился на вас.
Собеседник слегка поклонился в знак благодарности.
— Если мой опыт может в ней пригодиться… Чем будет заниматься новая фирма?
— Она будет называться «Шиповник». — Гридень чуть усмехнулся. — Не пугайтесь, это не садово-огородный кооператив. Слово «Shipowner» — вам перевести?
— Спасибо, нет нужды.
Слово «Shipowner» — вам перевести?
— Спасибо, нет нужды. Следовательно — шиппинг? Или шипрайтинг?
— Возможно, в будущем мы и купим николаевские верфи: там они достаточно быстро умирают. Хотя меня больше привлекает Дальний Восток. Все-таки Тихий океан — не Черное море. А на Камчатке я уже стою твердо. Но начинать надо с шиппинга. Сейчас завершены переговоры, мы приобретаем три танкера класса «Супер».
— Нефть?
— Для начала. И контейнеры. А в перспективе — от танкеров до банановозов, по всему диапазону. Rull, Russia!..
— Драться с греками?
— Ну, не только. А вы не любите драк?
— Не люблю по мелочам. А если дело стоит драки — отчего же. Готов. Каков установочный капитал компании?
Вместо ответа Гридень достал из кармана электронный блокнот, нажал несколько клавиш. Показал.
— Думаете, хватит? — спросил собеседник, посоображав немного. — Придется ведь…
— Знаю, знаю. Сейчас больше не выходит — много денег забирает строительство камчатского курортно-туристического комплекса. Кстати, ваш хозяин сейчас там; хотя — кому я это говорю!.. Сообщают, что ему нравится. Но надо только начать. Денег я достану — по ходу действия. Можете заверять всех, с кем будете разговаривать: затруднений с зарплатой не будет.
— Кстати…
— Да-да. Вот ваша ставка.
Гридень нажал еще несколько клавиш.
— Ну и разумеется, некоторое количество акций. Местоположение фирмы — я присмотрел неплохой домик на Охотном ряду, а пока его будут приводить в порядок — будете располагаться здесь, на двадцать седьмом этаже.
Он откинул голову, прищурился:
— Итак, мое предложение высказано. Нужен ваш ответ. Только не просите времени на размышления и консультации с женой.
— И не собираюсь. Я согласен. Когда?
Гридень улыбнулся:
— Как только вернется с Камчатки — а теперь уже, вернее, из Монголии ваш шеф, — если не случится мировой катастрофы…
Человек со Старой площади чуть нахмурился: всего на миг. Он вспомнил. И как ни мимолетно было это движение лицевых мускулов, оно не ускользнуло от Гридня.
— Вы уже в курсе? — спросил он быстро, перегибаясь через стол. — Где, что? Уже — или только ожидается?
— Пока — на уровне слухов, но…
— Рассказывайте.
Информация в передаче заняла немного времени.
— Понятно, — бормотал Гридень. — Понятно, понятно… Совпадает.
Ему и в самом деле было понятно не только то, что информация, уже полученная им совсем недавно, подтверждается, но и другое: когда информация эта станет общедоступной — а она рано или поздно выйдет из-под контроля, — начнется паника. Акции обрушатся. Следовательно? Все, что можно, надо сливать сейчас — ненавязчиво, чтобы не сбить цену. Брать деньги. Потом выбросить информацию — и скупать за гроши все, что можно и нужно покупать. Акции пароходств. Судостроительных заводов. Ну и конечно же — нефть, газ, металлы… Что нужно сейчас, немедленно? Выйти на источник информации. Иметь ее и контролировать. Результаты могут быть баснословными.
Иметь ее и контролировать. Результаты могут быть баснословными. И ведь не о России речь идет в первую очередь. Паника будет всемирной. И биржи полетят не только и не столько тут…
— Итак, вы приняли мое предложение.
— Несомненно.
— Прекрасно. Вы состоите у меня на должности с этой минуты. Но по названным вами причинам физически останетесь пока на прежнем месте, и наше соглашение до поры пребудет конфиденциальным.
— Вы хотите…
— Я хочу, чтобы вы собрали в своих руках все существующие и возможные каналы информации по поводу предполагаемого события. Постоянно держали меня в курсе. И поступали с этой информацией — а также с ее носителями — так, как буду указывать я. Понадобятся деньги — только скажите. Если надо будет купить обсерваторию — и на такие расходы я пойду. Или нанять, это было бы лучше. Со всеми звездочетами. Здесь или в Австралии — не имеет значения. Для того чтобы успешно проделывать эту работу, вам выгоднее оставаться в нынешнем кабинете. А пост в «Шиповнике» вы уже заняли, но эти дела могут и обождать немного: их мы способны регулировать, а вот полет космического тела нам, к сожалению, неподвластен. Вы меня поняли? Согласны?
— По-моему, это самый правильный путь. Если я верно понимаю, после того, как угроза исчезнет, вы сможете значительно увеличить начальный капитал компании?
— О, в этом не сомневайтесь. У нас будут такие корабли…
— Суда, — не удержался собеседник магната, чтобы не поправить.
— Браво. Вы уже становитесь специалистом. Вот вам мой личный номер. Линия спутниковая, защищена абсолютно. И я буду готов принять вас в любой миг, как только это потребуется.
— Спасибо.
— Да, вот что еще. Президент в курсе?
— Туда ему, насколько я знаю, не сообщалось. Иначе он проявил бы хоть какой-то интерес.
— Я бы не стал его беспокоить. Сначала разберемся сами.
«Ну понятно, — подумал шеф администрации. — Сейчас инициатива у тебя в руках, а узнай об этом первый — неизвестно еще, что он станет делать…»
Вслух же он сказал:
— По сути, нет ведь ничего столь определенного, чтобы докладывать на самый верх.
— Совершенно верно. Итак — успехов.
— Всего наилучшего.
6
В лимузине Гридень продолжал думать над вновь открывшейся перспективой. Тут было, над чем поразмыслить, и помимо главных, совершенно ясных для него ходов.
Нет, сама, возможно, предстоящая катастрофа Гридня, прямо сказать, не очень беспокоила. Он в нее просто не поверил. Почему? Ну не поверил, и все тут. Подсознание не говорило ему о такой опасности. А подсознанию он верил. Так что размышления, которым он сейчас предался, касались вовсе не путей спасения от мирового катаклизма, а действий чисто практических, которые следовало предпринять — или, наоборот, предпринимать не следовало — в самое ближайшее время. Уже сегодня. И вот это «следует — не следует», исполненное противоречий, и заставляло сейчас магната нервно ерзать на мягкой коже сиденья, как если бы он пытался отыскать на нем такое место, которое само и подскажет нужное решение.
