Для реализации контроля прежде всего нужен был список охотников за астероидами и кометами. Его долго искать не пришлось, поскольку если не все они, то уж девяносто девять процентов состояли членами Российской астрономо-геодезической организации.
Его долго искать не пришлось, поскольку если не все они, то уж девяносто девять процентов состояли членами Российской астрономо-геодезической организации. И когда авторитетная служба запросила в этой организации поименный список членов с адресами и телефонами, им в этом никак не стали отказывать.
Вслед за этим под контроль была взята переписка этих людей, их телефонные разговоры (по проводной и по сотовой сети), а также их выходы в net и обмен корреспонденцией по е-mail и WWW. Причем это не потребовало от проверяющих большого напряжения: письма по обычной почте в наши дни уже мало кто посылает, люди пользуются более современными способами общения; те же письма, которые все-таки отправлялись наблюдаемыми лицами, неуклонно проверялись, причем для этого при современном уровне техники не нужно было даже вскрывать конверты. Электронная почта, общение с Интернетом и телефонные разговоры (не считая сотовых) привязаны к телефонным проводам, и подключить к ним аппарат, реагирующий на ключевые слова, не представляет, как мы понимаем, сложности. Что же касается сотовой связи, то оказалось, что подавляющее большинство доброхотных наблюдателей ею не располагает — этот вид связи все еще остается дорогим для среднего астронома-любителя, и они как-то обходятся без него. А и если бы — все равно, прослушивать эту связь — дело элементарно простое.
Как только аппараты натыкались на одно из ключевых слов, заданных им («наблюдение»; «небесное тело»; «астероид»; «комета»; «склонение»; «прямое восхождение»; «телескоп»; «обсерватория»; «катастрофа»; «столкновение»; «Минич»; и еще с дюжину других), бумажное письмо изымалось, проводная связь, как мы уже видели, прерывалась на полуслове, и по межгороду вообще не возобновлялась, а по городскому в случае повторения попытки — чаще всего надолго выходила из строя; абоненту, если он начинал волноваться и звонил в ремонтную организацию, сообщалось, что имеет место сбой на подстанции, идет ремонт, закончится он через некоторое время, что делать — оборудование изношено, и недостаток средств не позволяет установить новое — ну и так далее. И, как бы между прочим, проскальзывало: «И вообще не надо телефоном злоупотреблять…»
Это каждому предоставлялось истолковывать по-своему; странно, но, как показала практика, после этого лишь один из каждого десятка наблюдаемых абонентов рисковал вторично передать по телефону ту же информацию: у большинства интуиция срабатывала сразу. С теми же, кто был уличен в рецидиве, разговаривали уже более сурово и жестко, после чего они несколько ночей вообще не подходили к своему телескопу.
Что же касается средств массовой информации, то с ними пока никакой работы в этом направлении проводить не стали — чтобы не возбуждать у них излишнего любопытства. Важнее было не допустить проникновения запретной информации в редакции и на каналы — что, как мы видим, делалось небезуспешно.
Таким образом — а ведь уже третья неделя пошла, — люди, ныне владеющие информацией, могли считать себя монополистами в этой области. Что же касается самого виновника всех описываемых событий, то космическое тело все еще находилось на столь значительном удалении от Земли, что делать какие-то выводы относительно его поведения в дальнейшем пока не представлялось возможным.
Так что люди на планете продолжали жить в приятной уверенности, что им не грозит ничего сверх ставшего уже привычным пакета угроз: ядерных взрывов, отравления природы, лабораторно выведенных смертоносных вирусов, терроризма и прочих мелочей, которыми столь богата наша жизнь в двадцать первом веке.
8
Однако вода, как говорится, свою дырочку найдет.
Иными словами — просочится. Обычная вода. Информация же, говоря языком физики, обладает свойством сверхтекучести. И часто уходит вовсе не туда, куда можно было предположить.
Вот и тут.
Генерал, директор СБ, вовсе не ожидал, что позвонивший ему коллега и конкурент — другой генерал, главный разведчик вооруженных сил, или начальник ГРУ, поведет разговор на такую, откровенно говоря, неудобную тему. Разведчик говорил без обиняков, поскольку звонил по своему, военному проводу, к которому и все главы спецслужб были подключены.
— Ты мне не подскажешь (они издавна были на «ты»), что вы вдруг засуетились вокруг астрономов? А то мне докладывают, а я не в курсе. А должен бы.
— Да никакой совершенно суеты, это кому-то из ваших почудилось, — ответил генерал СБ, стараясь говорить как можно спокойнее и непринужденнее. — Звезды — это не по нашей части.
— Я тоже так думал, — был ответ. — Но тут мои аналитики меня смутили. Прямо-таки в краску вогнали. А мне краснеть не положено ни перед кем. Они, понимаешь ли, засекли любопытное явление в области проводной связи. А началось с того, что один наш разговор по гражданской сети прервали на самом, как говорится, интересном месте. Я приказал разобраться. Мы на это потратили два дня, но все же установили, что введен всеобщий контроль; тут мы установили порядка двадцати ключевых слов, проанализировали — и пришли к интересным выводам.
— Да, любопытный случай, — согласился эсбист. — Надо будет и мне поинтересоваться.
— Брось, брось, — сказал разведчик. — Я навел справки: ни правительство, ни прокуратура с внутренниками таких решений не принимали и операции такой не проводят. Только ты ведь понимаешь: я это через час узнаю совершенно точно, и мы с тобой крепко поссоримся. Тебе это нужно?
Это не было нужно. Но эсбист сделал последнее усилие, чтобы спасти ситуацию:
— Но вам-то, скажи, что за дело до звезд? На Земле работы не хватает?
— Ну, ну, — урезонил его разведчик, почувствовавший, что сопротивление ослабевает. — Нам до всего дело, как ты знаешь, потому что оборона страны зависит от любого явления. Так что — введешь меня в курс?
— Не телефонный разговор. — Генерал, страдая, сделал попытку отступить с минимальными потерями.
— Само собой разумеется. Встретимся в течение часа — идет?
— Мне сейчас не очень удобно…
— Ладно. Тогда я еду к тебе. Дело-то ведь серьезное.
— Откуда тебе знать?
— Понял из нашего разговора. Ну, все. Еду.
Через час с небольшим, вернувшись в свое хозяйство, разведчик не стал сразу собирать сотрудников главного управления — узкий круг, конечно, — и делиться с ними полученной информацией. Он с полчаса просидел в своем кабинете в одиночестве, приказав никого к нему не впускать. Затем позвонил министру обороны и попросил срочно принять его по делу, не терпящему отлагательства. И был принят.
Министр, человек глубоко штатский (вот уже целых полтора года), слушал его со всевозраставшим интересом. Когда разведчик закончил, министр несколько секунд помолчал, побарабанил пальцами по столешнице:
— Занятная история… Твои первоначальные выводы?
— Думаю — они, — ответил разведчик, кивнув затылком куда-то назад и вправо, где в общем-то в пределах кабинета ничего такого не находилось.
Но министр его понял.
— Так, так. А точнее?
