Штаб экспедиции был таким решением несколько озадачен. У самых бдительных возникли даже сомнения: не старается ли парочка скрыться — то ли от ФБР, то ли даже от ЦРУ? Или просто — от несговорчивых супругов? Но оба астронавта никогда не были, по всем сведениям, замешаны в чем бы то ни было — за ними не числилось даже штрафов за неправильную парковку или превышение скорости. Совершенно нормальные американцы, патриоты к тому же. Да и если бы они и в самом деле хотели сбежать к русским — это был бы далеко не лучший способ. Не могло это быть и бегством от долгов: им просто неоткуда было взяться. Детей ни у него, ни у нее не было, жена Брюса — президент не очень большой, но вполне добропорядочной компании, владевшей двумя ресторанами и двумя кафе, так что семья никак не бедствовала.
Детей ни у него, ни у нее не было, жена Брюса — президент не очень большой, но вполне добропорядочной компании, владевшей двумя ресторанами и двумя кафе, так что семья никак не бедствовала. Муж Бриджит был представителем давно и очень богатой семьи. Вполне благополучные люди. Эти оба, конечно, немного crazy — но это, казалось, для такого дела было скорее полезно, чем наоборот.
Что же: пусть летят. Тем более что даже один человек на борту обеспечивал и большее правдоподобие всему, что должно было произойти, а уж два — тем более. Да и живой глаз все-таки способен порой уловить и интерпретировать больше, чем самый лучший объектив, и точнее, чем компьютер, который еще не научили фантазировать, выдвигать сумасшедшие гипотезы.
Счастливого пути — вот чего пожелали им все.
5
Мисс Лу Королефф была в бассейне, и московский политик уже собирался присоединиться к ней, как его мобильник — второй, спутниковый, с кодирующим устройством, защищенный от прослушивания — неожиданно подал сигнал. Это вызвало у владельца аппарата прежде всего гримасу досады. Он уже совсем было настроился на совместное купание — предвкушал его, переживал заранее, чего с ним не бывало уже лет… лет… Много, одним словом. Давно не бывало. И вдруг…
Он сам видел себя и как бы со стороны, и посмеивался: вот, значит, как бывает, когда — бес в ребро!.. Но недаром говорят, что каждый мужчина до самой смерти остается мальчиком со всеми ребяческими причудами. Он отлично понимал, что не произошло никаких случайностей, что Столбовиц, осуществляя какие-то свои (или тех, кто стоял над ним) планы, просто забросил удочку со вкусной наживкой — и он попался на крючок, как молодой. Еще бы ему не понимать этого — со всем накопленным в разведке и политике опытом! Но, поняв, даже не обиделся (хотя бы потому, что никакого нарушения правил игры в этом не было), а лишь усмехнулся: таким все это показалось вдруг незначительным, мелким по сравнению с тем чувством, какое сейчас владело им и на какое он давно уже считал себя не способным; словно крылья выросли у души. Чем таким по сравнению с этим упоительным переживанием были политика, карьера, вся судьба планеты, наконец? «После нас — хоть потоп!»
Политик понимал — рассудком, да и интуиция подсказывала, — что все это счастье ненадолго: и потому, что женщина отыграет свою роль — и исчезнет, а также и по той причине, что его самого просто не хватит на сохранение чувства на таком, сегодняшнем уровне: душе более не по силам марафон, время не обманешь — но пока она еще способна бежать, ну пусть не десять тысяч, не пять даже — по пусть хоть восемьсот метров пробежит в полную силу! И вот пока не будет пройден последний метр из этих восьмисот — он намерен был пренебречь всем остальным на свете.
Сейчас, после того как минувшей ночью они сблизились окончательно (женщина, умница, понимала, что взрослого мужчину не нужно, да и нельзя вываживать на удочке, как зеленого юнца, он должен получить свое побыстрее — и тогда привяжется всерьез, потому что для него это уже не спорт, скорее судьба), — сейчас он ощущал себя в зените и даже почти убедил свой недоверчивый рассудок в том, что и Луиза не только делает свою работу, но и тоже стала относиться к нему не просто как к объекту задания. Да, несомненно, ее отношение стало другим, да и почему бы и нет? Не первой женщиной она стала бы, у которой возникло к нему серьезное чувство.
Вот так убаюкивал он сам себя — а нет ничего легче, чем поверить в то, во что верить очень хочется.
Так что неожиданный вызов был совершенно ни к чему. И в первый миг он решил не откликаться. Нет его — и все тут. Был, да весь вышел. Такое поведение подсказывали чувства.
Нет его — и все тут. Был, да весь вышел. Такое поведение подсказывали чувства. Но телом пока еще владел рассудок, хотя и не в полной уже мере, так что рука сама собой вытащила трубку, палец нажал кнопку, а губы привычно выговорили:
— Шесть пальцев.
— Привет. Ноль в остатке. Свободно?
Гридень, конечно. Да и кто другой мог бы?..
Москвич убедился, что в доме он один — охрана находилась на периметре, Лу — слышно было — плескалась в бассейне, — и лишь после этого ответил:
— Чисто. Слушаю.
С Гриднем давно привык общаться на языке паролей и намеков. И правильно понял обращенный к нему вопрос:
— Как вы собираетесь спасаться от жары? В этих же краях, где сейчас? Или поближе к нам?
— А как там у вас погода?
— Поначалу было ясно, тепло; сейчас, правда, погода неустойчивая, так что придется вам, пожалуй, пока оставаться на месте. Во всяком случае, здоровье ваше только выиграет.
Вот и прекрасно! Он и сам хотел того же.
— Я вас понял. В наши места? Я пока об этом как-то не очень задумывался, слишком много дел. Хотя — по слухам, эпидемия там у вас не получила широкого распространения? Если добраться до Москвы не представляет серьезной опасности, придется всерьез поразмыслить. Но лучше я вам об этом сообщу несколько позже.
— Благодарю. Но думать ни о чем не надо. Слушайте внимательно. Дела серьезны. Предстоит переориентация. Полная. До поры до времени. Не удивляйтесь, вы сейчас просто не в курсе. Очень скоро вам будет сделано предложение от имени вашего оппонента, а может быть, и лично им — и вы его примете, это предложение. Оно связано с продолжением пребывания в тех краях, где вы сейчас. Я вам сейчас изложу суть этого предложения — но, конечно же, для вас оно окажется совершенной новостью, и вы даже поколеблетесь, прежде чем принять его, — но примете. Теперь внимание…
Политик слушал, и плечи его поднимались все выше — от удивления. Да, такого поворота событий он никак не ожидал…
— Но почему…
— Получите всю информацию. И будете выступать — от имени и по поручению. Если хотите точно — вам будет предложено занять пост посла России в Вашингтоне. Неофициально — известно, что агреман на вас будет дан. Не удивляйтесь. Все прошлое пока там и оставим — в прошлом. Скажу кратко: угроза из космоса, о которой вы же мне и сообщили, оказалась совершенно реальной, и работать надо сообща. Поверьте: вы ничего не проиграете, можете только выиграть — если выиграем мы все. Можете по-прежнему полагаться на вашего хозяина дома. Он будет тщательно заботиться о вас. Вы все поняли?
— Я вас понял. Конечно, неожиданно. Но я всегда считался с вашим мнением. Сейчас тоже.
— Рад этому. Итак — спокойствие, внимание, осторожность, а когда все произойдет официально — будете действовать по протоколу. Всего доброго.
