— Конечно же, я сообщу незамедлительно о любых переменах.
— Кстати: тут был слух, что и у вас там гуляют болезни. Говорят, что занесли от нас — туристы, наверное. Так что повторяю: поберегитесь.
— Спасибо. Займусь профилактикой.
— Вот именно. Ну, еще раз — всего вам доброго.
— И вам — наилучших успехов в делах. И — здоровья, здоровья в первую очередь.
На этом разговор закончился. Москвич удовлетворенно кивнул: как бы ни злобствовал президент, без своего главного оппонента ему, выходит, не обойтись.
— …Ну, куда ты пропал?..
Кто это? Ах да. Женщина. Луиза…
Необходимо, не теряя времени, ввести всех наших здесь в новую обстановку. Объяснить. Иначе с ними будет сложно. И, конечно, не по телефону. Встретиться с ними лично, захочет того Столбовиц или нет.
— Ты идешь? Жду! О Господи!
— Бегу! Извини, замешкался. О, на тебя больно смотреть — так ты красива! Знаешь, Лу, к сожалению…
6
«Амбассадор» был (как и все корабли такого класса) собран на орбите и состыкован со станцией, экипаж должен был добраться до него на шаттле. Так что официальные проводы, совершившиеся на мысе Канаверал, были как бы предварительными, настоящие же должны были состояться на станции — и состоялись. Там, конечно, журналистской братии было поменьше, чем внизу, тем не менее и прощальные объятия, и наилучшие пожелания, и переход экипажа на корабль — все было в прямом эфире передано на Землю, хотя час для прямого эфира был для Америки не слишком удобным — то ли слишком рано, то ли, наоборот, для других слишком поздно. Зато все Восточное полушарие получило возможность пережить в реальном времени то решающее мгновение, когда между «Амбассадором» и станцией возник просвет и начал превращаться в расстояние, которому предстояло стать большим и очень большим.
Обычный персонал станции — очередная смена — на это время, по просьбе американской стороны, был уменьшен, три его члена — русский, итальянец и японец — были заблаговременно отозваны на Землю — поскольку требовалось разместить тех, кто прилетел сюда на два дня для проводов. Станция, постоянно пополнявшаяся новыми модулями, стала к этому времени уже походить на не очень сложный, но все же лабиринт; поэтому экипаж корабля — за исключением известных нам двоих — смог вернуться на станцию, не попав в объективы телекамер, и находился в самом далеком модуле, пока последний гость не покинул ее, чтобы вернуться на Канаверал. То есть для соблюдения секретности было сделано все возможное. И в самом деле истинный маршрут корабля и цель полета так и остались неведомыми обществу. Во всяком случае, пока.
7
Но общество — обществом, а Службы — Службами. И поскольку внимание их в России (теперь, когда все, кому положено было, ознакомились с действительной обстановкой в космосе) было накрепко привязано ко всему, что происходило в космосе, в особенности ближнем, все пригодные для выполнения такой задачи средства наблюдения — в основном космических войск — вели «Амбассадор», не выпуская его из поля зрения ни на секунду. Поскольку наблюдали за новым кораблем всегда, начиная еще с процесса монтажа.
В результате уже в начале четвертых суток полета по начальству было доложено: корабль отклонился от сообщенной НАСА расчетной траектории, которая должна была привести его в район испытаний.
Такое бывает, и мгновенной реакции на это в Москве не последовало — до тех пор, пока еще через полсуток не стало фактом, что корабль не предпринимает никаких действий, чтобы вернуться на расчисленную траекторию. Наоборот, расхождение между теоретической и реальной орбитой росло.
Однако, судя по всему, штаб испытательного полета в Штатах это ничуть не взволновало. И в его релизах, систематически, как и полагалось, вбрасываемых в прессу, не было ни полуслова о том, что полет вышел из-под контроля и вообще — что ситуация возникла нештатная.
В России же командующий космическими войсками доложил министру обороны о наблюдаемых обстоятельствах, а также и о своих соображениях по этому вопросу.
В России же командующий космическими войсками доложил министру обороны о наблюдаемых обстоятельствах, а также и о своих соображениях по этому вопросу. Немедленно был поставлен в курс президент. Он сразу же вызвал обоих на совещание, в котором, кроме них, приняли участие директора Росаэрокосмагентства и внешней разведки. Командующего сопровождал начальник Космической инструментальной разведки, директора Главкосмоса — заведующий отделом обитаемых полетов. С директором внешней разведки прибыл главный астрономический специалист этой службы; такая должность возникла там совсем недавно, но занявший ее ученый уже стал человеком необходимым.
— Мы просчитали возможности, — доложил он совещанию, — исходя из предположения, что имеем дело не с аварией, а со вполне рассчитанными действиями экипажа; судя по реакции НАСА — это не какой-либо эксцесс экипажа, но заранее предусмотренный маневр. Удалось засечь моменты, когда на корабле включались корректирующие двигатели; и они постоянно увеличивали отклонение, а не пытались сократить его, как можно было бы ожидать. Наблюдения с ориентированных спутников КИР это подтверждают.
Начальник космической инструментальной разведки согласно кивнул.
— Исходя из этого, — продолжал астроном, — мы заложили в компьютеры центра все исходные данные, чтобы получить возможные прогнозы на дальнейшее развитие событий. Из полученных двадцати двух вариантов мы отобрали три, которые сочли наиболее правдоподобными, и проанализировали их. Параллельно с нами этим занимались и специалисты КИР, поскольку все это время мы работали в постоянном контакте с ними.
На этот раз синхронно кивнули оба разведчика: и инструменталист, и директор.
— И таким образом пришли к общему мнению: из этих трех самым реальным является вариант, по которому «Амбассадор» целью полета имеет сближение с Телом Угрозы. Правда, пока еще невозможно сказать: для контакта или всего лишь для наблюдения на минимальной дистанции.
— Как это воспринимается в самих Штатах?
— С восторгом. Но не как техническое или даже военное достижение. СМИ делают из этого романтическую историю: это, мол, вовсе не испытание, а свадебное путешествие двух влюбленных астронавтов — и он, и она входили в состав предполагаемой марсианской экспедиции. Некоторые из наших пересекались с ними на МКС — подтверждают, что там действительно любовь, а на Земле возникли сложности между каждым из них — и семьями: оба — люди семейные. Публика в восторге: романтика по-американски! Общество уже готовит им встречу, какой, по словам обозревателей, Америка еще не знала, а значит — остальной мир и подавно. О деловой цели полета не говорится практически ничего. И о сходе с планировавшейся орбиты — тоже.
— Понятно, — сказал президент, откинувшись на спинку стула. — Прошу огласить ваши выводы — относительно возможных целей такого полета, его смысла. Разведка?
— Как бы это ни выглядело на первый взгляд, — проговорил директор, — но что касается небесного тела — мне представляется почти стопроцентным вариант такого рода: мы имеем дело с запущенным заблаговременно — скорее всего с целью испытаний — новым космическим суперкораблем. Возможно, населенным. Возможно, предназначающимся для дальних экспедиций — вместо того же «Амбассадора». Дальше возникают варианты. Самое простое — по каким-то причинам полет затянулся во времени, нужно пополнить запасы пищи, кислорода, всего прочего. Тогда те, кто летит к ним, — снабженцы. Могут быть отказы техники. Тогда двое — это ремонтная бригада, везущая с собой нужные запчасти.
Мы помним — мало ли у них выходило компьютеров из строя? Может быть — неисправности неустранимы. Тогда они — эвакуаторы. Может быть — болезнь экипажа. Мы ведь не знаем — пока, — когда они стартовали, откуда, как далеко забрались в своих испытаниях. Но не исключено, что целью полета явится ликвидация объекта — если происходящее там может привести к нарушению секретности. Тогда им надо его уничтожить, пока он находится еще достаточно далеко от Земли и не может быть идентифицирован другими государствами, имеющими космические службы. Тем более что вряд ли корабль такого рода является безоружным; а если и так — мы ведь знаем, что любая цивильная машина такого рода без особого труда преображается в военный вариант. А оружие на борту может быть тоже сверхсекретным каким-нибудь.
— Военные?
