— Нет. Другое. В редакции «Вашей газеты» — ты такую знаешь?
— Найдем, — ухмыльнулся Василий Владленович, газеты читавший только спортивные — но уж зато все, какие только продавались. — Кого-нибудь утихомирить?
— Дело совсем простое. Надо взять сундук главного редактора.
Василий Владленович покачал головой:
— Давно уже так не работали. Что — с бабками напряг?
— Бабок там нет. Только бумаги. Вот они и нужны. Бумаги, дискеты — в общем, все в этом роде. Но — осторожно. Чтобы ни следочка…
— Петрович! Обижаешь!
— Ну извини. Не мне тебя учить. Но чтобы завтра они были у меня вот тут. — И Кудлатый легонько похлопал ладонью по столешнице.
— А в случае?..
— Там сами сообразите. Лучше, конечно, без мокрети. Но в случае засветки — сам понимаешь.
— Да уж понимаю, — сказал Василий Владленович. — Пожелания есть — насчет ребят?
— На твое усмотрение.
— Кликну тех, что на солнце греются.
— Годится. Ну, ступай. Ребят успокой: премии будут хорошие, хотя и не из того сундука.
Василий Владленович кивнул, встал и ушел неслышной походкой, хотя телосложения был массивного. Привычка — вторая натура, как известно.
Гавриле Ивановичу задание было дано столь же конкретное:
— Вот что надо там выяснить — запишите.
— Я и так запомню.
Он внимательно выслушал все, что говорил ему Кудлатый.
Он внимательно выслушал все, что говорил ему Кудлатый.
— Понятно. Это все?
— Нет. Выясните там возможность без шума получить эту бумагу, о которой я сказал. Не то придется и туда слать ребят Василия — и какой-нибудь умник сопоставит… Попробуйте получить через этого мужика. Мы хорошо заплатим. Дальше: если они занялись наблюдениями, это у них наверняка где-то фиксируется — подробности выясните у него. Желательно, чтобы и эти записи перестали существовать.
— Какие суммы можно предлагать?
— Решите там сами — по ходу. Но не чрезмерные — чтобы у него не возникло подозрений, что дело очень важное.
Гаврила Иванович поднял глаза на хозяина:
— А оно и на самом деле такое важное?
Федор Петрович ответил откровенно — знал, что Гаврила не проболтается и не заложит:
— Важнее у нас с тобой до сих пор не было.
— Мне так и показалось. — И Гаврила Иванович кивнул спокойно.
Федор Петрович обождал еще секунду-другую после того, как за Гаврилой Ивановичем затворилась дверь. И только потом повернулся к телефону. Самое важное дело он не мог поручить никому, потому что никто бы с ним и не справился. Этот вопрос приходилось решать ему самому.
Он набрал номер одного из телефонов в Министерстве обороны. Номер прямого телефона, не контролируемого адъютантами и прочим персоналом.
Ему ответили. Оп представился, поздоровался, ему ответили доброжелательно: человек был давно знакомым, с ним приходилось уже вести переговоры. С минуту ушло на обычные подготовительные формулировки. Но время было дорого обоим собеседникам, и потому Федор Петрович быстро перешел к делу.
— Иван Герасимович, если не секрет: вы объект в Козове уже закрыли?
Похоже, что на том конце линии вопрос восприняли с большим удивлением, и достаточно неприятным. Так что ответ последовал быстрый и определенный:
— Что у вас с телефоном? Ничего не понял…
Зато Кудлатый понял ответ правильно.
— Через час на победе — уместно?
— Да, — сказали ему, и на этом разговор закончился.
А продолжился он час спустя на открытом месте: на Поклонной горе, где Мемориал Победы.
— Что же ты, Федор Петрович, — упрекнул приехавший вовремя генерал, успевший для этой встречи переоблачиться в штатское. — О таких вещах — по телефону…
— А иначе я тебя из кабинета и силком не вытащил бы, — ответил магнат. — Между тем дело серьезное. В смысле — выгодное. И пахнет хо-орошими дивидендами.
— А объект в Козове тут при чем?
— Он-то и есть самое главное. Я слышал, вы его собрались ликвидировать. Соответствует?
— Вообще-то это — информация сугубо закрытая…
— А не будь она такой, я тебя и беспокоить не стал бы, — ответил Кудлатый. — Итак?
Генерал вздохнул.
— Заперли. И повесили вот такой замок. — Он руками показал — какой, хотя оба понимали, что это всего лишь метафора. — Все равно война вроде бы не планируется, ракеты пойдут под нож — так что из всех таких хозяйств решено пока сохранить два, а остальные — где законсервировать, а где и вовсе ликвидировать.
— А козовский объект?
— От него отказались вчистую. Далековато он, и из самых старых, там вопрос стоял: или обновлять всю технику, или закрыть. Решение: закрыть. На модернизацию ни денег нет, ни, хочу верить, надобности. Да тебе-то что от этого? Чего хочешь?
— Хочу этот самый объект.
— Резервную ставку главкома? Да ты что? Уху ел?
— Ты же сам сказал: там никакой ставки больше нет — и не предвидится, я так понял.
— Ну да. Но все равно — как-то необычно…
— Устарело мыслишь. Не в духе времени.
— Это ты брось, Генштаб всегда отличался прогрессивностью мышления. Ты хоть проясни: что ты хочешь с этим хозяйством делать и какой от него может быть профит?
— Немалый, поверь. Предположим, хочу устроить там курорт — для любителей экзотических ощущений. За ними люди летают в космос за дикие деньги; а я им предложу примерно то же — только в подземном варианте. Думаешь, не поедут?
— Туда одна дорога чего стоит…
— Ну, ну. Дорога эта у вас есть. Я и ее имею в виду. Мне нужно все — в комплексе.
— Хочешь купить? Петрович, не обижайся, но таких денег даже у тебя нет. Знаешь, сколько было вбухано в это строительство? Тогда денег на оборону не жалели…
— Покупать я и не собираюсь: к чему? Да и такое решение может быть только на правительственном уровне, а это, сам понимаешь, потеря и времени, и не только… — Федор Петрович выразительно пошевелил пальцами. — Хочу снять. Арендовать — ну, скажем, для начала на девяносто девять лет. А уж дальше видно будет.
Оба немного посмеялись последним словам коммерсанта.
— В аренду сдать вы ведь можете — не выходя из ведомственных рамок?
— Да, это на правительство выносить не надо. Хотя — полагаю, что верховного придется информировать — так, между прочим.
— Тут спешить, пожалуй, ни к чему. Да и до того ли ему?..
— Да, конечно. Но, как ты сам понимаешь, свои сложности тут будут — и не так уж мало.
— Естественно. Однако с ними-то мы справимся?
Оба выразительно посмотрели друг другу в глаза. Лишние слова тут совершенно не требовались.
— Ну, если приложим усилия…
— Приложим. Помнишь поговорку: bis dat qui cito dat?
Латынь в программы военных училищ и даже академий не входила, так что Иван Герасимович только пожал плечами, а Федор Петрович тут же и перевел на родной:
— Как бы вдвое больше дает, кто дает сразу. Да не анекдот это, не о бабах. Все на полном серьезе. Мне сейчас время дороже денег, даже и больших. Вот из этого и исходи. На все — неделю.
— Послушай, Петрович…
— Недели даже много. Она пусть будет крайним сроком. За каждый выигранный день — премия.
— Ты прямо искуситель. Мефистофель.
— Слыхал о таком. Мефистофелю, — сказал Кудлатый, — в современном бизнесе делать было бы нечего: прогорел бы в два счета. Наивный был паренек — как и все те времена. Ну, договорились?
— Согласен. Только…
— Не продолжай.
Ну, договорились?
— Согласен. Только…
— Не продолжай. Сейчас вернусь — и сразу же дам команду. Так же, как и раньше? И туда же?
