— Ох ты ж господи, обозналась я! Сэр рыцарь, я ж вас за сыночку приняла. Да не вижу ж против солнышка?то, а блестит, ну, думаю: Зако приехал, вспомнил о матушке. А это ж не Зако, это рыцарь благородный. Не мудрено перепутать, вы ж похожи с сыночкой?то моим. Ох, а что ж вы приехали, или беда с ним стряслась?
— Нет, — поспешно заверил Артур, пугаясь того, как округляются, мгновенно наливаясь слезами, глаза хозяйки, — ничего не случилось, напротив, у… гхм… у господина Зако дела складываются как нельзя лучше. Командор Карцагский узнал о его желании стать братом?рыцарем и поручил мне разобраться с.
.. ну, кое?какими неясностями.
— Так что ж вы стоите?то? — встрепенулась Илона, моментально переходя от тревоги за сына к заботе о госте. — Пойдемте в дом, благородный рыцарь. Мы ж понимаем, вы там у себя к простоте нашей непривыкшие, но мы ж от всего сердца. Вы ж человек божий, понимаете, значит, когда от сердца?то, не побрезгуете нашей скромностью. — И тут же, перейдя от квохтанья к прежнему грозному басу, загудела набатно. — Левка! А ну выдь! Выдь говорю! Коня прими!
Здоровенный, чубатый красавец явился, зевая, из дверей конюшни. В светло?русых кудрях его запутались соломинки, а толстые пальцы почесывали живот с таким звуком, как будто железная щетка скребла по свиной шкуре.
— Тута я, тетушка.
— Спал, лоботряс?! — грозно вопросила Илона. — Ей?же?богу, завтра же в поле отправлю. Я тебе что велела?
— Дудика перековать, у Сметанки в деннике настил сменить, сено перетрусить, сбрую поправить…
— Сделал?
— Дак вот, — Левка зевнул, хотел было снова почесаться, но под взглядом Илоны замялся, — вот, — повторил доверительно, — сбрую правлю.
— Я тебе выправлю, — пообещала Илона, — вернутся мужики с поля, я им вожжи выдам, они тебе все выправят. Коня прими, олух.
— Коня? Вот этого, что ли? — Ясные глазоньки из?под длинных ресниц оглядели Серко и моргнули. — Дак, тетушка, оно ж меня само примет. Оно ж рыцарево, драться, поди, обученное.
— В самом деле, — сказал Артур, отвлекая Илону, уже набравшую в грудь воздуха для долгой и обстоятельной ругани, — он у меня кусается. И вообще, мы ненадолго. Я подпруги ослаблю, — он поймал себя на желании заискивающе улыбнуться грозной хозяйке, — и пусть его мальчик какой?нибудь поводит.
— Слыхал, мальчик? — Илона глянула на Левку
— Слыхал, — вздохнул тот.
Нога за ногу подошел ближе, осторожно принял у Артура поводья и повел Серко по песчаной дорожке куда?то в глубину двора.
— Садик у меня, — скромно объяснила Илона Чопичева, — лошадка в садике погуляет, травки пощиплет, и ей, и садику польза, так ведь, благородный рыцарь? А то они ж у вас, кони?то, травки свежей и не видят. Где ж ее взять, травки, когда рыцарей из обжитой земли отозвали? Ну чего ж на дворе стоять, пойдемте в дом?то.
Людей в хозяйство Илоны Чопичевой отбирали, судя по всему, как в гвардейский ряд — по росту и развороту плеч. Девица, принесшая гостю воды умыться с дороги, и две другие, что подавали на стол, оказались всего на полголовы ниже Артура. Пышногрудые, румяные; юбки колышутся вокруг роскошных бедер; в глубоких вырезах вышитых рубашек…
Артур напомнил себе, что «в Лыни — никогда больше», и вздохнул.
Та, давнишняя девочка была совсем другой. Она, наверное, понравилась бы Альберту — маленькая, худая, ключицы?палочки, грудь помещалась в ладони. Девственница.
Сколько ей было? Лет, наверное, четырнадцать… Другие в таком возрасте уже детишек нянчат.
Артур ничего о ней не знал. Вообще ничего. Она появилась ночью и ни на миг не смутилась тем, что Альберт спал в этой же комнате. Спал или притворялся спящим. И она ушла раньше, чем рассвело, — Артур и разглядеть ее толком не успел. Так и помнил потом — на ощупь. Руки помнили, помнило тело, губы…
Рано?рано утром они с младшим уехали и больше уже не возвращались в Лынь.
А если б и вернулись?
Честно говоря, Артуру ничуть не интересна была судьба этой тощенькой, засидевшейся в девицах и зачем?то отдавшей невинность заезжему рыцарю.
— …мы и раньше не бедовали, — услышал он наконец воркотанье?рокотанье Илоны Чопичевой, — хозяйство, садик — это уж как водится. Чопичи ж семейство в Лыни не последнее.
Чопичи ж семейство в Лыни не последнее. А как сыночка наш, Зако, золотенький мой, в дальние земли подался, так и стал он матушке родной подарки один другого краше слать. Он же ведь у меня один. У Симеона?то Чопича, хозяина моего, жен пятеро было. Уж они рожали себе и рожали. Да вы ж и сами видите: парни?девки у меня как на подбор все. Сестрицы[7]мои по второму разу замуж пошли. В старшие жены. А и то, с приданым, что Симеон за ними оставил, чего ж им старшими не быть? Они — замуж, а детишки в отцовом доме остались, пасынки да падчерицы, послал Господь, я на них не нарадуюсь. А я Зако вот только родила. Зато удался сыночка — весь в отца. А отец наш, ох и греховодник был! — Илона сладко зажмурилась. — Я ж ведь, грешным делом, когда вас?то разглядела, благородный рыцарь, я ж подумала ну не иначе и здесь Чопичева кровь. Похожи ж ведь вы на Зако, ну как брат младший. Вы уж не обижайтесь, если я не так чего скажу.
Артур не обижался. Зако он видел лишь в облике Галеша, в чернявом и тонкокостном — плюнь, переломится — теле менестреля. Вполне возможно, что настоящий Золотой Витязь и вправду светловолос, светлоглаз и высок ростом. Почему нет? Вон Левка (интересно, его когда крестили, знали уже, каким вырастет?) — здоровущая орясина, и кудри русые, и глаза — как голубые стеклышки. И вправду ведь похож, как если бы кто Артура взял и в щелоке как следует выполоскал, чтоб краски сошли.
Он помалкивал, изображая внимание, кивал согласно время от времени, предоставляя хозяйке возможность выговориться. Кому еще ей здесь о любимом сыне рассказать? Не соседям же, те давно все наизусть знают. А новые люди бывали в Лыни нечасто: четырежды в год приезжали купцы, да, может быть, редко?редко забредали сюда какие?нибудь бродячие театры. В таких деревеньках трудно заработать денег, зато накормят селяне от пуза, напоят, да еще и с собой дадут — на месяц хватит.
Однако вряд ли Чопичева хозяйка привечала актеров. С таким забором да с басовитым кобелем на цепи — нет, странничков здесь не любят. Иное дело «благородный рыцарь», и не простой, патрульный, а в форменной эсклавине с крестами. Такого в своем доме принять — всей деревне на зависть.
И лучше, конечно, так, чем наоборот, На севере теперь храмовнику даже воды не подадут напиться.
А в горах шелухи словесной нет?нет да попадется семечко, из которого при известном умении можно не деревце, так хоть кустик вырастить. Листочки?веточки, тут слово, там два, выстраивается, складывается картинка… если повезет. А не повезет, так не убудет с сэра Артура, послушает старую женщину. В первый раз, что ли?
— Скажите, госпожа Илона, — он наконец?то выбрал подходящий момент, чтобы придержать лавину воспоминаний и наивного хвастовства хозяйки, — не заметили ли вы во время крещения Зако каких?нибудь странностей, может быть, помех, что отвлекали священника, или нарушения порядка таинства?
— А… — прерванная на полуслове хозяйка запнулась, — а?а, вот вы зачем приехали. Да и я ж говорю, давно пора было, двадцать лет ведь прошло. Дозволения на крещение нам так и не дали, грех, говорят, по второму?то разу. А где же по второму, когда господин рыцарь, что в Тырнове над всеми старший, ясно сказал: не крещен. А если не крещен, так ведь крестить же надо. Как же это, когда душа и без крещения? Двадцать лет я за сыночку Бога молю, помоги, Господи, разобраться, спаси душу грешную… Или дел столько у господ рыцарей, что для простых людей у них и времени нет? Да нет, я ж понимаю, — замахала она рукой, предупреждая возможные оправдания или объяснения, — я ж все понимаю, дела, чудища, в последние годы и вовсе страшное творится. А вы что же, из самого Сегеда к нам?
