— Во Дворце, — Ирма тоже перестала есть, — это недалеко. Самого Альберта я не видела, но Город и Пустоши устроил там настоящую гекатомбу. Совсем как в тот раз, помнишь, я рассказывала?
— Отправь туда духов, — приказал Сватоплук, — я должен знать точно.
— Духи не пойдут. Там много крови, братик, там приносили жертву, они не любят такие места.
— Тогда отправляйся сама! — рявкнул он. — Я должен знать.
— Может быть, ты не будешь на меня кричать? — как можно мягче попросила Ирма
— Да, прости, прости сестренка! — Сватоплук глядел в окно, на стену соседнего дома. — Конечно. Видишь ли, это очень важно. Если он нашел меня, если он здесь из?за меня, значит, мне нужно уходить. И демоны не помогут, здесь никто не поможет… Хотя постой?ка…
Ирма, постукивая ногтями по столу, смотрела на Сватоплука и досадливо хмурила брови: все?таки он не в себе.
— Ты кое?что знаешь об этом отродье. — Сватоплук передвинул свой стул и сел поближе к сестре. — Миротворец наверняка рассказывал тебе.
Рассказывал? Ирма не стала напоминать, что, по замыслу Артура, рассказывать должна была она. Так обычно и выходило.
— Это ты Альберта — отродьем? — Она сочувственно улыбнулась. — Напрасно, братик. Он хороший мальчик, просто чуточку балованный. Знаешь что, давай так: я постараюсь ответить на твои вопросы, но сначала объясни, что ты не поделил с малышом?
— Знаешь что, София, — тон в тон, идеально повторив ее успокаивающие интонации, произнес Сватоплук, — давай?ка ты не будешь ставить мне условий. Я и так почти не вижу от тебя помощи, все твои маги пока не пошевелили и пальцем, Миротворец сосет из меня последние силы, а ты как будто задалась целью всячески ему в этом способствовать.
— Хорошо, — сказала Ирма, поражаясь собственному терпению. Уж не у Артура ли выучилась? Как он говаривал… «смирение и милосердие», и гвардейцу какому?нибудь, лапы распустившему, по морде — хрясь.
.. «смирение и милосердие», и гвардейцу какому?нибудь, лапы распустившему, по морде — хрясь. — Хорошо, братик. Спрашивай. Я постараюсь помочь.
— Ты сказала, он приносил жертву?
Ирма лишь вздохнула. Определенно Сватоплук не в себе. Не может думать ни о чем, кроме как поймать Братьев — хотя бы одного из них — на колдовстве или, того хуже, на некромантии.
— Я сказала, — терпеливо повторила она. — что жертву приносили ему. Приносил здешний Хозяин по имени Город и Пустоши. Это Варг его так называет. Джарги любят давать странные имена.
— Ему? — Сватоплук сцепил ладони. — Но ведь это некромантия, верно? Альберт Северный — некромант. А орден Храма прибегал к его силе.
— Угомонись, — сказала Ирма, позабыв о намерении быть терпеливой. — Любому, кто хоть сколько?нибудь знает о магии, известно, что некротическая сила смертельно ядовита. Ее можно запереть в артефакт, но… Никто не станет тратить время и силы на такую погань, когда можно подкопить денег и купить мэджик?диск. А малышу, знаешь, и денег копить не нужно.
— Денег у него сейчас нет, — обронил Сватоплук, думая о своем, — и книги магической нет, нет вообще ничего. Мне очень интересно, София, как же все?таки храмовники проведали о том, где искать Миротворца. Нет, это вопрос не к тебе. Это мысли вслух, и мысли весьма интересные. Некромантия, демонология, связь с дьяволом. Я не смог ничего доказать, но, возможно, лишь потому, что не с той стороны искал доказательства.
— Демонам приказываешь ты, — напомнила Ирма, не очень поняв, какое отношение демонология имеет к некромантии и при чем здесь маленький Альберт.
— Я приказываю демонам властью, полученной от Господа, — сурово ответил брат, — еще Христос говорил, что последователи Его будут Его именем изгонять бесов. А изгнание — это и есть приказ.
— Тебе виднее. Но, кстати, братик, если уж спрашивать, так как раз у них. Демоны ведь знают все и обо всем.
— Демоны бывают разные, — вздохнул Сватоплук, — впрочем, здравое зерно в твоей мысли есть. Варг еще не ответил?
— Нет.
— Поторопи его. Или он передумал жениться? Предпочел тебе наследницу герцогства?
— Знаешь, — сказала Ирма задумчиво, — Артур хоть и еретик, а все?таки намного добрее, чем ты.
* * *
Солнце красит нежным светом стены, башни и поля
Просыпается с рассветом отдохнувшая земля.
Хорошо бродить по свету, но, куда ни погляди,
От убитых менестрелей ни проехать, ни пройти.
Галеш не собирался надолго оставаться в столице. Он сделал то, о чем просил Лунный Туман, выслушал наставления командора Единой Земли о том, что и кому можно рассказывать. Выходило так, что никому и ничего. Сэр Герман не вдавался в объяснения того, зачем нужна такая завеса секретности, но Галеш, хоть и менестрель, многое понимал сам.
Что подумают люди, если узнают о демоне с Триглава, поспособствовавшем освобождению одного из рыцарей Храма? Да не какого?нибудь обычного рыцаря, а самого Миротворца — фигуры в высшей степени противоречивой, несмотря на недавнюю официальную канонизацию. Канонизировали в конце концов не нынешнего Артура Северного, вполне живого и настоящего, а, собственно, того, кто остался в памяти людей под именем Миротворца. То есть человека, никогда не существовавшего.
— Это для епископской церкви дело обычное, — буркнул сэр командор, крайне недовольный происходящим, — сначала придумают что?нибудь, потом поверят, потом и паству убедят.
Итак, чтобы орден, едва отделавшийся от обвинения в сотрудничестве с колдунами, не обвинили в пособничестве демонам, Галеш должен был накрепко забыть о своем визите на Триглав.
И вообще, сэр Герман после отъезда Артура начал поглядывать на менестреля с какой?то подозрительной задумчивостью. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: командор Единой Земли вспомнил старую истину о том, что молчаливый менестрель — это мертвый менестрель. Галеш, разумеется, ни за что не заподозрил бы сэра Германа в кровожадных намерениях, но вот запереть его в какую?нибудь высокую башню с крепкими решетками на окнах и хорошо охраняемой дверью командор был вполне способен. А менестрели — птицы вольные, взаперти не живут.
Галеш хотел было уехать сразу вслед за Артуром, благо вызнать, куда направился Миротворец, не составило труда, но понял, что догонять рыцаря для особых поручений — дело неблагодарное. Да и… незачем это. Артур пошел на верную смерть, а на такой дороге лучше чувствуешь себя в одиночестве. Легенда о Братьях стремилась к ожидаемому финалу, и сейчас менестрель радовался тому, что не смог когда?то отыскать в себе жалости к этим двоим. Он уже видел, знал, что будет дальше. Артур погибнет в неравном бою с Лунным Туманом, но успеет навсегда изгнать демона обратно в ад. Альберт ошибется в какой?нибудь незначительной мелочи, совершенно не связанной с магией, ошибется так же, как ошибся в Ветке, и сгорит на костре во имя Кодекса Разумной Полезности. Владыка Адам, освобожденный от обязательств перед демоном с Триглава, прозреет и ужаснется собственных преступлений.
Все будет хорошо.
Но ведь Лунный Туман не покупал души митрополита. Лунный Туман сейчас сам нуждается в помощи. И смерть Артура или изгнание демона ничем не помогут владыке Адаму.
— Он выбрал сам, — отрезал командор, когда менестрель заикнулся об этом.
Нет. Артур не выбирал. Мысль о том, чтобы поехать на Триглав, подал ему сэр Герман, а юный рыцарь с радостью за нее ухватился. Конечно, трудно было придумать лучший выход, и, конечно, для самого Артура, как и для всех людей в герцогстве, смерть Миротворца стала бы благом. Но как же можно? Как можно любить человека и все?таки убивать его?
