— За что?!
— За то, что ты его прадед. Опять не то говорю, правда? Еще одну гадость напоследок, хорошо, Артур? Когда вы вернете Зако тело, тебе придется выбирать, кого убить первым: меня или его.
— Договорись с Тори. Сможешь?
— Наверное. Спасибо, Артур.
— Иди! — обронил рыцарь. — Вчерашний вечер я тебе еще припомню.
А после полудня вчерашний вечер даже как?то и забылся.
Зазвонил колокол, собирая храмовников на молитву девятого часа, которую следовало повторять в середине дня, и Артур, попрощавшись с отцом Михаилом, священником Стопольского прихода, отправился в часовню ордена.
Отец Михаил был болен. Умудрился простыть посреди жаркого лета. Не то молока холодного выпил, не то в погреб спустился, не остыв после работы на солнышке, ерунда какая?то, в общем. Но ерунда или нет, а разболелся стопольский батюшка серьезно, третий день уже лежал в постели. Гостя принять встал, конечно. Сел, точнее. Сидел он, пока они с Артуром беседовали…
Не в этом дело.
Стоя в глубине часовни — он терпеть не мог молиться на коленях, когда рядом был еще хоть кто?нибудь, — Артур вспоминал деревни и городки, мимо которых проезжали, следуя в Стополье. Мимо?то мимо, но на утреню или Обедню в церковь заглядывали обязательно. В смысле, Артур с Галешем — в церковь, а младший с Зако — перекусить чем бог пошлет в трактире, пока славный рыцарь этому Богу молится.
Болел не только отец Михаил.
Еще шестеро священников маялись: кто животом, кто вот так же, простудой нежданной, у кого?то кости ныли, как раны к непогоде, да мало ли бывает всяких болячек.
Шестеро. Здесь, в Стополье, — седьмой.
Он оказался гостеприимен, страждущий батюшка, преемник почившего семь лет назад отца Димитрия.
Вообще, чем дальше от столицы, тем лучше относятся к ордену Храма даже служители епископской церкви. Пастыри?то сюда еще не добрались, от чудовищ защищать некому.
Да, батюшка оказался гостеприимен, но Артуру в его деле ничем помочь не смог. Двадцать два года назад, когда крестился Зако, отец Михаил еще и не помышлял о службе Господу, бегая вместе с другими пацанами по пыльным улицам Тырнова. Впрочем, он высказал кое?какие предположения по поводу «чужого мальчика». Не только в орден Храма детей отдавали с младенчества — многие епископские монастыри набирали маленьких послушников, и последнее время родители все охотнее обрекали собственных чад на монашескую жизнь.
— Двадцать и более лет назад это, конечно, не было повсеместной традицией, — говорил отец Михаил, потягивая горячий травяной отвар, — но отпрыски знатных родов, те, кому не суждено наследовать за отцом или сделать военную карьеру, испокон веку служат церкви.
Если, конечно, не находят у них способностей к магии. Возможно, мальчик, о котором вы говорите, был как раз из таких.
Возможно.
Смотритель колодца в Лыни больше даже, чем Чопичева хозяйка, польщенный визитом «благородного рыцаря» (вот интересно: чем не устраивает здешних жителей повсеместно принятое обращение «сэр»?), «чужого мальчика» вспомнил без напоминаний. Прищурился хитро:
— У Чопичей были, благородный рыцарь? Уж надо думать, рассказала вам хозяйка про мальчика, что батюшке помогал. Был такой мальчик, был, хоть и не мальчик вовсе, лет двенадцати парень, у нас такие в женихах уже ходят. Да у Илоны, как Зако уехал, все — мальчики, все детишки. Вы ее, Илону?то, особо не слушайте, не в себе она малость. Болтает всякое… на Севере, я слышал, людей за такие разговоры живьем жгут. Правду говорят или врут, уж и не знаю.
— Врут, — сказал Артур. — Жгут только за колдовство.
— А?а, ну колдунов?то, ясное дело, только жечь. Колдуна если не сжечь, он ведь снова явится, кровь из живых людей пить. А про паренька этого я вам что скажу: не наш он. Не из Тырновской земли. А с самого что ни на есть дальнего Севера. Я ведь, благородный рыцарь, по должности своей со всякими людьми встречаюсь. И со знатными даже. Вы вот не поверите, а бывает, что и важные господа из Тырнова или Баба?Виды, а то и из Доростола самого через Лынь проезжают. Охотиться или еще что. Так вот, мальчик этот говорил?то как ученый — гладенько. Но не по?церковному, а по?людски почти что. А выговор у него все равно как вот у вас, благородный рыцарь, или купцы когда со столицы приедут — похоже говорят. Там, где мы десять слов скажем, им двух хватает. А если с Марицких болот кто, так те на наши десять своих полсотни найдут. Я почему помню?то: парнишка этот Семке Чопичу совсем не глянулся. Семка ведь от самого Миротворца… да вы знаете, раз у Илоны побывали. Чуток был покойник на это дело. Он монашка вашего как увидел, так хотел сына в охапку и обратно в Лынь — в другой раз, мол, окрестим. Ну Илона его кнутовищем поперек спины — горячая баба, и рука тяжелая, а Семка даром что здоровый был бугаина, но тихий, мухи не обидит. Илона его, значит, по шее: ты что, дескать, удумал, дурак, зря ли лошадей гоняли, дома люди ждут, соседи — праздник ведь, наследника крестим… Вот и окрестили.
* * *
— Послушников из монастырей, — рассказывал отец Михаил, — невзирая на благородство происхождения, отправляют в самые разные приходы, где они помогают священникам в отправлении служб и выполняют разного рода черную работу. Смирение и милосердие не являются прерогативой единственно ордена Храма. И нет ничего удивительного в том, что мальчик с Севера, может быть даже из самой столицы, оказался здесь, в Стополье. Для себя мы не ведем никаких записей, но в монастырях, как вы понимаете, следят за своими воспитанниками, и считается добрым делом, если приходский священник извещает игумена как можно более подробно о жизни присланных в Приход послушников.
Презрев вежливость, Артур тут же перебил батюшку вопросом: остались ли после отца Димитрия какие?нибудь записи? И услышал, что записи конечно же остались и в больших количествах: отец Димитрий вел дневник, подвизался даже на литературном поприще… Но все сугубо душеспасительно, никаких вольностей… Библиотека его передана приходской школе, а все прочее хранится в архивах. Архивы же… при нашей бедности… специального помещения нет, поэтому все бумаги просто свалены в одном из подвальных помещений.
Когда отец Михаил начал смущенно мекать и бекать про бедность и неустроенность, Артур сразу предположил худшее: бумаги пропали, промокли, сгнили… нет, промокнуть они здесь не могли, значит, сгорели, съедены крысами И тараканами. Оказалось, что ничего подобного, архивы в неплохом состоянии и пригодны для изучения, просто условия работы.
Оказалось, что ничего подобного, архивы в неплохом состоянии и пригодны для изучения, просто условия работы… Ну, вы понимаете, сэр Артур, подвал, темно, тесно… нет денег даже, чтобы платить архивариусу…
Артур на радостях с легким сердцем пожертвовал приходу отца Михаила полсотни больших львов, чем поверг бедного батюшку в состояние прострации, и распрощался, услышав колокольный звон.
* * *
Альберта он нашел на кладбище. Младший бродил от могилы к могиле, вдумчиво читая надписи на плитах.
— Голова усыхает, — сообщил он, едва завидев брата, — от недостатка информации. Я прямо чувствую: мозги ссыхаются и бьются о стенки черепа. Братец, мне нужно чем?то заняться.
