* * *
Артура вели по пустынным ночным улицам. Город как вымер. Мирные жители давно спят, но непонятно, где разъезды храмовников? Или пастыри заворожили всех братьев?рыцарей?
Скорее всего, действительно заворожили. Иначе не рискнули бы идти до Белой крепости пешком. Это ж ведь через весь город, а мало ли любопытных глаз на столичных улицах? Обычно арестованных за колдовство увозили в черных, наглухо закрытых повозках. Младшего, наверное, так и везут сейчас — в полной темноте, связав по рукам и ногам Сволочи.
А на площади Становления Веры монах свернул к собору, и Артур волей?неволей последовал за ним. Интересное дело, никак чернецу помолиться приспичило?
Колоннада широкой дугой обнимала площадь, над массивным портиком возносился к светлеющему небу огромный купол. Ветер играл с песком, шелестел, гоняя пыль по каменным плитам. И ни единой живой души вокруг. Собор молча ждал, пока люди войдут в высоченные двери.
Артур стиснул зубы и заставил себя остановиться.
Между лопаток тут же ткнулось копье, но юный рыцарь лишь покрепче уперся ногами в землю. Уж лучше пусть насквозь пробьют, чем идти в темный и страшный храм.
— Следуй за мной, сын мой, — терпеливо повторил монах.
— Нет.
Страх воистину творит чудеса: откуда?то взялись силы ослушаться приказа пастыря. Испугаться чуть сильнее и, глядишь, совсем спадет наваждение. Но чернец лишь задумчиво кивнул:
— Пусть так, — и направился через площадь к герцогскому замку.
Еще того не лучше. Что он там?то потерял?
Но страх слегка отпустил, и пришлось идти как велено.
* * *
Ворота распахнулись черной пастью. Ни единого светильника, ни проблеска света. Солдат, отвечающих за воротную арку, следует на этой самой арке повесить за подобную халатность. В другое время, невзирая на свое плачевное положение, Артур не преминул бы отпустить по этому поводу нелестное замечание, но не сегодня. Он лишь молча отметил про себя темноту и безлюдность. В городе — никого, и здесь как вымерли все. А ведь должен караульный стоять или даже два. Что такое происходит?
Процессия миновала широченный двор. Здесь было посветлее, все?таки небо над головой, не черный камень. Грустные и бледные тени плыли под ногами, похожие на раздавленных призраков.
Потом была обитая сталью дверь. Лестница вниз. Винтовая. Вот где раздолье, если бы не связанные руки и не пастырь в двух шагах. Однако не слишком ли почетно для обыкновенного рыцаря быть запертым не в Белой крепости, а в катакомбах под герцогским замком?
Когда лестница закончилась, потянулись на четыре стороны высокие коридоры, сухие и светлые, и чистенькие, как будто моют здесь каждый день. Стены беленые, под ногами гладкий камень, над головой громада замка. И пол все ниже, ниже, полого так, незаметно почти.
Артур замечал. Сейчас он все замечал. Каждый поворот, малейшую щербиночку на полу, пятнышко грязи на штукатурке. Ничего себе катакомбы — лабиринт, как в сказках. Если не подводит чутье, замок давно позади, и подземелья вползли все под тот же собор. Не мытьем, так катаньем, а загнал проклятый чернец прямиком к нечистому в зубы.
Вот и влип ты, сэр Артур Северный! А ведь еще днем казалось, что хуже быть не может. Когда Фортуна младшего убивал. Когда ты сам убивал Зако…
Безликие тоннели привели к новой лестнице. Несколько ступенек вверх, а там снова коридоры. И на обе стороны двери, двери, двери, тяжелые, обитые металлом, с внушительными засовами.
Тюрьма? Под кафедральным собором? Нашли же место, и впрямь у Господа за пазухой.
Ближайшая дверь гостеприимно распахнулась.
— Входи, сын мой, — приказал пастырь.
— Шевелись! — Сэр Милуш подтолкнул в спину.
— Входи, сын мой, — приказал пастырь.
— Шевелись! — Сэр Милуш подтолкнул в спину.
Стены без единого окна, узкая койка, стол, табурет. Обстановка получше, чем в родной келье. Там табурет отсутствовал. То есть сначала он был, но потом заглянул в гости сосед, заядлый картежник, у которого всегда собиралась многочисленная компания, и попросил сей предмет мебели на неопределенный срок. Мол, сидеть не на чем. Артур отдал…
Сто лет прошло с тех пор, где сейчас тот табурет?
— Ну! — рявкнул сэр Милуш.
— Веревки снимите, — Артур поморщился, — и не хрена орать. Моя вина еще не доказана.
— Да. Развяжите его, — негромко распорядился монах.
Дверь за спиной закрылась неслышно. Зато громко и уверенно лязгнул засов. Артур прошелся по келье… по камере, разминая затекшие руки.
Дивные дела творятся на свете: какой?то чернорясый отдает приказы рыцарям Кодекса. А рыцари слушают. И повинуются.
Десять шагов. От стены до стены. И шесть — поперек.
Передаст ли Милуш просьбу об исповеднике? Должен передать. Обязан. Любой христианин имеет право на исповедь, тамплиер же может потребовать в качестве исповедника орденского капеллана. И отказать в такой просьбе не смеет никто.
Раньше не посмели бы. Времена, увы, изменились. Но в любом случае — Милуш доложит. Кому? Надо полагать, своему командиру. А тот пошлет вестника в казармы храмовников…
Или пойдет к митрополиту?
Раньше такое предположение показалось бы невероятным, но сейчас, расхаживая по тюремной камере под кафедральным собором, Артур готов был поверить и не в такое. Рыцари Кодекса на докладе у митрополита? Запросто.
Что же сделает Его Высокопреосвященство? Для начала пришлет исповедника из своих…
Ох, да шут с ними, с Недремлющими, куплены?проданы — не это сейчас важно. Арестовали за что? По доносу? Или потому, что митрополит пронюхал что?то? Узнал о бумагах? О мече? О мэджик?буке… нет, вряд ли. На кой ляд ему книга?
Если кто?то донес, просто донес, не представив доказательств… а откуда бы взяться доказательствам? Альбертов мэджик?бук? Нет. Мало ли что можно найти в доме рыцаря Храма? Мало ли какое поручение выполняет сэр Артур Северный? Он может возить с собой хоть магическую книгу, хоть клетку с упырем, хоть дракона на цепочке — и это все будет не колдовством, а внутренними делами Храма.
Если так, значит, будет расследование, значит, убьют не сразу. Значит, Альберта тоже… не сразу.
Господи, да лучше бы уж сожгли без долгих проволочек!
* * *
Дверь открылась, когда он, в который уже раз, прошел путь от стены до стены и развернулся.
— Вы хотели исповедаться, сын мой? — спокойно поинтересовался стоящий на пороге священник. Не монах. Обычный священник епископской церкви.
Артур подошел к нему вплотную. Остановился совсем рядом. И задумчиво уставился на гостя. Хоть какая?то польза от собственного роста — любой собеседник теряется и начинает чувствовать себя неудобно. А вот женщины — те наоборот.
Те вообще никогда не теряются.
— Я хочу исповедоваться, — доверительно сообщил Артур, — но не вам..
— Почему же?
— Потому что у меня есть возможность выбирать, — вежливо ответил юноша, — и своим исповедником я хочу видеть священника Храма.
— Сын мой…
— Вы пришли сюда спорить?
— Сын мой, — настойчиво повторил священник, — вы неверно оцениваете свое положение, и…
— Сэр Артур, с вашего позволения. Дверь там. — Рыцарь показал глазами за спину гостю. — Убирайтесь.
Тот молча развернулся и вышел.
Артур продолжил мерить камеру шагами.
Значит, командир сэра Милуша действительно доложился митрополиту.
Значит, командир сэра Милуша действительно доложился митрополиту. Забавно. И не очень?то радостно. Сначала владыка Адам создал пастырей, теперь подгреб под себя внутренние войска, что дальше? Понятно, что. Дальше дело за храмовниками. А в цели и задачи ордена Храма помимо защиты христиан от мерзких чудовищ входит еще и обеспечение собственных интересов, процветания и независимости. И, как выяснилось в достопамятном сто тридцать третьем году от Дня Гнева, ради независимости орден готов пожертвовать процветанием.
