Ох и кривило же Его Высокопреосвященство…
Победа. Первая настоящая победа ордена Храма за, страшно вспомнить, восемьдесят лет.
Не вымогательство, не шантаж, не кулаком по столу: «Да что ж вы творите, безумцы? Ведь, лишая нас прав, себя оставляете без защиты!…»
Победа. Приговор святейшего трибунала от сто тридцать третьего года, признанный ошибочным в году сто пятидесятом, сгорает сейчас в торжественном:
«И не боится умереть или жить тот, для кого жизнь есть Христос, а смерть — вознаграждение. И с неустрашимой душой разит он врагов, с уверенностью, что ничто не может лишить его милости Божией».
Сгорает. Корчится на огне.
В пепел!
Вы говорите: пастыри — святые? Пастыри изгоняют чудищ не мечом, но словом? На пастырях нет крови?
Крови нет, но послушайте, послушайте, горожане, что говорят люди из иных земель, из земель дальних, люди, которые выращивают хлеб, что вы едите; хлопок и лен, в которые вы одеваетесь; люди из речных долин Добротицы, откуда привозят в столицу лучших скакунов; из Средеца, где делают лучшее вино; люди из Тырновской земли, из Аграма, из Дуга?Ресы, которой нет больше… люди, люди, люди. Много людей в Единой Земле. Больше, чем в Шопроне. Больше, чем в Букуреше или Сегеде. Пастыри защитили север — спасибо им за это, — но на юге, и на востоке, и на западе стократ свирепее бесчинствуют твари. И где, как не у рыцарей Храма, искать защиты? Пастыри изгоняют, храмовники — уничтожают, так было от века, и так будет. Славны рыцари, и отвага их свята, и с ними Господь.
…«Со мной мое имя, моя душа и Господь… мой Господь».
Уже не тает в яркой синеве взгляда ледок сомнения. Намерз, да и остался прозрачной корочкой. «Ты скажешь: «Это от дьявола?»
А ты скажешь, Артур?
Не у кого спросить. Уехал первый рыцарь, умчался на тулпаре своем, брата названого с собой забрал. Страшно в столице Миротворцу, страшно здесь ангелу его прирученному, и уж лучше чудовища, нечисть, да хоть бы и демон с Триглава, лучше они, чем Его Высокопреосвященство, чем пастыри босоногие.
Кто же прав? Что скажешь ты, святой Невилл Наставник? Кому, как не тебе, различать, где истинные чудеса, а где ложь, дьявольское наущение? Ведь ты и сам… во спасение… и хорошо, что не знает никто той магии, что в тебе от рождения живет. Не человеческая это магия. Так ведь и ты, святой Невилл, не человек.
* * *
Альберт с Артуром знать не знали, какая каша заварилась в Шопроне. Артур, может, и порадовался бы за Храм, восстановленный в правах, разом вернувший себе былой ореол святости и славы, но он не желал и слышать о столице.
Перед самым отъездом заглянул рыцарь для особых поручений в Михайловский собор. И не хотел, а пошел: обязательно нужно было понять, что же не так в шопронских храмах. Час спустя Альберта, собиравшегося в дорогу, нашла запыхавшаяся Ирма.
— Артур у меня, — сообщила, слетев с седла, и не позволила Тадеушу принять поводья, — едем скорее, с ним что?то не так.
К старшему снова пришел «другой».
— О чем он говорил? — спросила Ирма потом, когда Альберт разогнал демонов, перезарядил «маньяка» и убедился, что ни капли силы не просочилось сквозь поглощающие щиты. — Он твердит, что слепой ведет слепых. И сказал мне, что кровь не главное. Что это значит?
— Понятия не имею.
Мнение Альберта об Ирме за какой?нибудь час изменилось в лучшую сторону.
Значительно изменилось. Ведьма, понятия не имея, с чем столкнулась, тем не менее все сделала правильно. Увела Артура из храма, подальше от людей. Демонов не разглядела, но «маньяка» трогать не стала, хоть и видела, что сила его старшему на пользу не идет. И за Альбертом помчалась сразу, едва заперла Арчи у себя в квартирке. Понятно, что, приди в рыцарскую голову мысль выйти на волю, никакая дверь его бы не удержала, но взаперти все?таки надежнее.
Артур обо всем случившемся высказался, как всегда, коротко и емко.
Объяснять ничего не пожелал. Что он увидел в храме, почему «другой» свалился нежданно?негаданно, когда и дня еще не прошло после предыдущего посещения, при чем тут кровь?
Насчет крови, впрочем, старший и сам не понял. Пока сидели у Ирмы и ждали Галеша с лошадьми, он все больше помалкивал, курил только без передышки, а уже стоя в дверях, неуверенно сказал:
— Бывает, что тот, кого считаешь самым родным человеком, оказывается не человеком вовсе, — посмотрел на Ирму как?то очень задумчиво, и спросил: — Ты успеешь убежать, если поймешь, что дело плохо? Я не смогу тебя спасти.
А Ирма его обняла и поцеловала.
Альберт ничего не понял. Вроде они вчера насовсем рассорились.
* * *
Надоело сидеть на одном месте, собственный дом превратился в тюрьму, значит, нужно ехать. Далеко ли, близко — главное, чтобы дорога до горизонта, безлюдье вокруг, а под копытами пыль, пыль вьется дымными струйками, плывет за спину облачками. И солнце. Жарко.
А ночью, если не ставить палатку, — звезд уймища, костерок потрескивает, стреляет яркими искрами. Брось каремат на теплую землю. Гляди в небо. Если повезет, старший расскажет что?нибудь интересное про Большой мир. Если Галеш будет — хороших песен послушаешь. А нет, можно просто молчать.
Хорошо.
Прав Артур: наверное, они и в самом деле уже не могут без этого. А о спокойной жизни лишь мечтается. Спокойная жизнь она только в мечтах и хороша.
* * *
Потом по их следу пошла Цветочница.
* * *
Лошади летели без дороги, по разнотравью — Артур, как обычно, срезал путь, не опасаясь ни чудовищ, ни нечисти, — брызгал из?под копыт пахучий травяной сок. Они уже проехали через долину Тисы, пересекли границу Обуды и Дакийского княжества и свернули с дороги под недовольное бурчание Зако:
— Охота вам шею свернуть, сопляки безголовые.
Сейчас мерин Золотого Витязя мчался бок о бок с Серко, бил в лицо свежий, пахнущий цветами ветер, и, кажется, Зако уже ничего не имел против поездки по бездорожью, от Арадского тракта прямиком к древней насыпи, что шла через горы до самых Железных Ворот. И в самом деле, не давать же крюка через Аграмское княжество только из?за того, что дозволенные маги чужаков в Железных Воротах не терпят. Источник у них там, а маги — это вам не церковь, маги на ошибках учатся и после событий столетней давности близко никого к Источникам не подпускают.
Хотя, конечно, Железным Воротам до Козлодуя далеко.
Ехали. Хорошо ехали, весело. Устав запрещает рыцарям скакать галопом без особого на то дозволения, но, во?первых, дозволение Артуру, приравненному в этом смысле к гонцам, дано было еще сто лет назад. А во?вторых, здесь, у подножия Упырева хребта, разделяющего Дакийское княжество, можно и галопом. Земля в предгорьях пусть и не такая щедрая, как в долине Тисы, все равно избалована была ручейками и ручьишками, и тянулись травы к солнышку, нисколько не боясь его жара. Хватало воды, хватало дождей, а людей, пастухов каких?нибудь, здесь не водилось. Такие уж эти горы, колдунам — радость, скотине — погибель. Травки растут через одну ядовитые.
Лошади не успели еще притомиться, а старший вдруг поднял руку. И Серко под ним застыл как вкопанный.
— Ага, — сказал Альберт, на всякий случай сразу разбрасывая паутину «хантинг нэта».
Разумеется, как всегда выбирая между магией и поводьями, он позабыл о паскудном лошадином характере. И, разумеется, как всегда, старший успел перехватить Стерлядку под уздцы.
