Подруг не было. Только и канала тоже не было.
Альберт искал. Время от времени отдавал Ветке силу. По капельке. Чтобы не проснулась. И к середине дня она наконец?то пришла в себя. Бодрая и свежая, как обычно. Только не очень веселая.
— Отвязался, — сообщила она, усаживаясь на кровати.
Бодрая и свежая, как обычно. Только не очень веселая.
— Отвязался, — сообщила она, усаживаясь на кровати. — Ты его прогнал, да?
— Кого?
— А я не знаю. — Она пожала плечами под тонкой рубашкой. — Просто чувствую, что он отвязался.
* * *
Артур вернулся за полночь. Злой как черт, которого он запрещал поминать. Альберт, уже решивший было, что братец заночует в казармах или в «Звездне», вышел встречать.
— Ну? — сказал Артур.
Это следовало понимать как серию вопросов: от «что случилось» до «чего надумал».
— С Веткой что?то неладное, — доложил Альберт.
— Ах с Веткой! — Артур так рванул подпругу, что прочная кожа с треском лопнула. Глаза старшего из ярко?синих стали прозрачными, а затянутым в перчатку кулаком он врезал по стенке денника.
Серко шарахнулся в сторону, испуганно прижимая уши. Альберт на всякий случай тоже. Не шарахнулся — отошел. И уши прижимать не стал.
— Ты чего? — спросил он.
Вместо ответа Артур вытянул из кармана длинную, тоненькую веревочку — прядь волос, заплетенную в косицу и перевязанную хитрыми узлами.
И выпачканную в чем?то, некогда липком, а сейчас сухом и осыпающемся под пальцами.
— Это что?
— Это Ветке отдай. Тадеуш! — рявкнул старший. Стены, кажется, задрожали.
— Здесь я, господин сэр рыцарь, — подал голос конюх, — жду, понимаете, вдруг понадоблюсь зачем.
— Подпругу смени. Да смотри, чтобы кожа была хорошая.
— Конечно, господин сэр рыцарь, — с достоинством кивнул Тадеуш. — Еще чего изволите? Я для Серко морковки припас, к столу герцогскому такую не подают. Прикажете принести?
— Не надо. Потом. — Артур чуть смягчился. Уже без гнева, с мягкой насмешкой оглядел Альберта в шелковом халате и тяжелых форменных ботинках. Покачал головой. — Хорош!
— Чье это? — Маг крутил в пальцах волосяную косичку.
— Ее. Она у тебя соображает, что делает? Ты ж говорил: умная!
— Но я магии никакой не чувствую.
— А ее и нету. Слава богу, хватило у меня ума с утра к Ирме заехать. Она эту дрянь мигом учуяла. А так… хорош бы я был. Да меня бы первый же патруль… — Артур глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Они ведь только повод ищут.
— Да кто — они?
— Пастыри. Орден им мешает. И мы с тобой. И я даже не знаю, кто больше. А это, братик, называется деревенское колдовство. Высокие маги вроде тебя о нем и не знают. Да и мы… орден?то не для магов — для нечисти.
— И как оно работает?
— Это приворотные узелки. Прядь ее волос, сколько?то ее крови, трава еще какая?то.
— Приворот?! — изумился Альберт. — Рыжая подсунула тебе приворот? Но зачем?
Под пристальным взглядом Артура он окончательно потерялся.
А старший смотрел и молчал. И в конце концов Альберт понял все сам.
— Вот ведь, — сказал он почти с восхищением, — мне бы такое в голову не пришло. Но нет, Артур, не могла она. Я ведь все равно не поверил бы, что ты… что вы… да это смешно просто.
— За что я тебя люблю, братик, — совершенно невпопад ответил старший, — так это за веру в мою исключительную порядочность.
— И кристальную честность, — с готовностью подтвердил Альберт. — Но почему ты думаешь, что это Ветка?
— А кому еще надо нас рассорить?
— Но она не колдовала ни вчера, ни позавчера.
— Этой дряни неделя.
— Откуда ты знаешь?
— От Ирмы.
— Артур вспомнил наконец о Серко и взял щетку. — Может, она и дура, но уж не дурее твоей Ветки.
— А Рыжая сегодня болела весь день.
— Еще бы ей не болеть, — без всякого сочувствия заметил Артур, — это додуматься надо было — на меня ворожить. Ты ей объясни как?нибудь, что от этого случается.
— Я думаю, она уже поняла, — задумчиво сказал Альберт, — и больше не будет. Но почему ты мне не сказал?
— Свинья потому что, — честно признал Артур, — о тебе не подумал. Да, ночью к дому голодные псы приходили
— К?как? — Альберт оглянулся на дверь конюшни. Жаркая ночь сразу стала сырой и холодной, и чьи?то тени скользнули в саду между деревьев. — За кем?
— За ней. — Артур тоже взглянул на дверь. — Они на кровь пришли. Через ворота не проходили, значит, позвал кто?то.
— Но кровь?то, — маг растерянно показал испачканную косицу, — кровь ведь здесь. А эта… эта…
— Мерзость, — подсказал Артур.
— Она же у тебя была.
Старший продолжал чистить коня, словно и не услышав последних слов.
— И что же нам теперь делать? — спросил Альберт.
— А я не знаю. Этому в монастырях не учат.
* * *
Будить Ветку не стали. Что толку, все равно посреди ночи разговора не получится. Разместились в круглой гостиной, Альберт — на любимом подоконнике, Артур — в любимом кресле. Старший приволок с собой Миротворец и легкий арбалет. Ничего не скажешь, гостиная, конечно, для оружия самое подходящее место.
Шторы раздвинули — высокие окна выходили прямо на звезды. Стекло, а за ним сразу небо, перечеркнутое высохшими ветками деревьев.
— Ты почему так поздно?
— Интересно было, где псы появятся.
— Вот дурак! — рассердился Альберт. — Ты что, последние мозги пропил?
— За домом братья приглядывали, — сказал Артур таким тоном, как будто это все объясняло.
— Ну и что?
— До вас никто бы не добрался. А я по улицам поездил, поискал.
— Дал им себя поискать. Братец, ты — рыцарь! Тебя лечить надо.
— Да ладно. Не нашел же…
Альберт молча закатил глаза.
— …значит, они сюда придут, — спокойно закончил старший, и Альберт слетел с подоконника, одним заклинанием включив светильник и задернув шторы.
— Ай молодец, — одобрил Артур.
Ну да, в самом деле, что может быть умнее, чем прятаться в освещенной комнате от того, что ходит во тьме. Однако стыдно Альберту не стало. Ни капельки. Он просто выключил свет и уселся подальше от окон.
Шторы Артур раздвинул сам, не поленившись для этого встать с кресла. А садиться обратно уже не стал. Положил aрбалет на подоконник и остался у окна, разглядывая сад и пустынную улицу за деревьями.
— Когда почуешь их, скажи, — попросил, не оборачиваясь.
— А ты сам?
— Я хочу знать, далеко ли ты достанешь. И не бойся. Братья рядом. Если что, вмешаются.
— Если — что?
— Ты стрелять учишься?
— Да. Иногда. Когда время есть…
Стрелять из легкого, многозарядного орденского арбалета было одно удовольствие. Совсем не то что из обычных, медленных и неподъемно тяжелых. Рыцарям бронебойность ни к чему: золотому болту, чтобы уничтожить нечисть, достаточно просто коснуться ее. А вот точность и скорострельность орденского оружия были на высоте. Так что стрелять Альберт учился с куда большим рвением, чем, скажем, дeлал зарядку…
Что?то изменилось снаружи. Словно и в самом деле похолодало. Пока еще не страшно, нет, просто в ушах чуть?чуть звенит, как перед боем.
Пока еще не страшно, нет, просто в ушах чуть?чуть звенит, как перед боем.
-… Идут!
В комнате запахло псиной и болотом. Артур огляделся, бросил:
— Держись рядом.
И Альберт понял, чего не предусмотрел старший: если голодных псов позвали в дом, они появятся прямо здесь, в гостиной.
* * *
Это было привычно — плечом к плечу, и опасность со всех сторон, и нужно убить врага раньше, чем он убьет тeбя. Или твоего брата…
