… Смотреть на Ирму было страшно. Город и Пустоши сделал все, чтобы сохранить ее тело от разложения, но, когда демоны берутся убивать, они делают это старательно.
— Кровь забрали. — Альберт задумчиво катал в ладони жемчужину. — Вот это, — показал он Артуру перламутровый шарик, — не панацея. А лайтнинги, фаерболлы и прочие близзарды демонам до фени. Жрут они их и жиреют только. Эх, Ирма… Говорил же — учись, на голой силе далеко не уедешь…
— Помолчи, — оборвал его Артур.
Варг прижимал к себе мертвую ведьму, гладил черные, длинные волосы и смотрел в стену. Альберт положил жемчужину рядом с оборотнем. Придет в себя — заметит. Это теперь — его.
— Пойдем, — Артур тронул Альберта за плечо, — куда?нибудь. Пусть он… один побудет.
Они вышли из дома, побрели по улочке, глядя под ноги. Молчали. Чубарая как привязанная топала следом, опасаясь далеко отходить от людей.
— Ты же говорил ей, — напомнил наконец Альберт, — и предупреждал, что не успеешь спасти.
— Я мог успеть. Мог оставить тебя с Флейтистом и прийти сюда через телепорт.
— Ты же не знал!
— Правда?!
— Арчи, — мягко сказал Альберт. — ты знал, что Ирме грозит опасность, но больше — ничего. Не мог же ты всегда быть с ней рядом.
— Другие не знали и этого.
Артур присел на каменную скамью возле одного из домов, достал трубку.
— Ты предупреждал ее, — снова повторил Альберт.
— Да. Где сейчас искать эту тварь? Убью мразь, человек — не человек… Уничтожу.
— И станешь таким же.
— Будь он проклят!
Артур прикусил язык. В безоблачном небе громыхнуло, стих ветер, несколько зарниц сверкнули ярче, чем утреннее солнце.
— Принято и подтверждено. — Альберт опасливо оглянулся. — Интересно, братец, какой глобальный катаклизм ты устроил на этот раз?
… Потом они снова молчали. Сидели на каменной скамейке. Артур глядел в небо, моля Пресвятую Деву позаботиться о душе погибшей ведьмы. Альберт поглядывал на Артура, внимательно следя, чтобы золотой нимб, вспыхнувший вокруг головы брата, не разлился слепящим глаза ореолом. Меньше всего хотелось, чтобы сейчас еще и «другой» явился. Вчера его не было весь вечер, и ночь вроде прошла спокойно, значит, того и гляди появится.
— Он в столице, — сказал Артур сухим голосом, — в монастыре Чудесного Избавления.
— Он в столице, — эхом повторил незаметно подошедший Варг, — в монастыре у Ноева озера.
— Идем. — Альберт поднялся.
— Сначала заглянем в Эрд, на заставу, — Артур не шевельнулся, — нужно предупредить сэра Германа, что я возвращаюсь.
* * *
Тело Ирмы, завернутое в спальный мешок, положили в часовне при заставе. Капеллан, вежливый и печальный, пообещал позаботиться о ведьме, расспросил, была покойная крещена в Храме или в епископской церкви и кого из родных или близких нужно известить.
— Ее похоронят в Сегеде, — сказал он, выслушав ответы Артура, — отправим через телепорт нынче же вечером. У нас еще один погибший, и тоже мирянин. Нашли на въезде в Развалины: упал с коня, ударился о камень. Тело опознал брат Милу, говорит, что это Галеш Неманя, известный в герцогстве менестрель. Я все мечтал — тянут к себе мирские соблазны — послушать его песни. Слышал, что Галеш частенько бывает в Сегеде И вот, — капеллан вздохнул, — сподобился лишь к похоронам подготовить.
Сержант, командир группы связистов, передал Артуру пакет от сэра Германа с приказом немедленно явиться в монастырь Чудесного Избавления.
Немедленно.
Можно было дождаться вечера, уйти телепортом в Сегед, в штаб, а оттуда — в Шопрон.
Артур отыскал Варга, мрачно сидящего в одной из келий для путешественников, и сказал, не озаботясь тем, что в голосе его слишком слышны приказные нотки:
— Возвращайся в Лихогорье.
Артур отыскал Варга, мрачно сидящего в одной из келий для путешественников, и сказал, не озаботясь тем, что в голосе его слишком слышны приказные нотки:
— Возвращайся в Лихогорье.
— Зачем?
— Чтоб не наделать глупостей. Там, в столице, слишком много… всего. Тебе нельзя туда.
— Ты не указ мне, Сын Неба, — ответил оборотень. — Убийца Ирмы в столице.
— Тебе нельзя туда, — повторил Артур. И, как?то вдруг сломавшись, прошептал, жалобно и печально: — Так много смертей, Варг… Пожалуйста, сделай, как я говорю.
* * *
Тори собиралась уходить. Ей совсем не хотелось быть в Единой Земле, когда та вернется в Большой мир, — слишком уж велика была опасность надолго застрять там, вдали от энергетических линий и путей в Миттельмарш. Уже готовая к выходу, застегивая на груди перевязь с мечами, госпожа де Крис в последний раз спросила у правнука:
— Ты уверен, что Писмейкер не явится на Собор?
— Его не выпустят из столицы, — в который уже раз повторил сэр Герман, — Недремлющие и гвардия получили соответствующие распоряжения.
— Цель Звездного — уничтожение Светлой Ярости…
— На Соборе я в полной безопасности. — Сэр Герман был само терпение: когда на бабулю находило желание побыть заботливой, без терпения было не обойтись.
— В свою очередь, твоя цель — митрополит. Он осознает себя, как только Единая Земля вернется на свое место в Большом мире, он поймет, кто ты, и поймет, что ты должен его уничтожить.
— Да.
— Ты не должен убивать его до этого момента.
— Да.
— Если ты поспешишь, освободится сила слишком большая, чтобы твой мирок сумел ее удержать.
— Да. Я помню.
— Скорее всего, он попытается убежать.
— Я ведь уже говорил тебе, — сэр Герман вздохнул, — Артур не сможет прийти на Собор, а отец Адам не сумеет оттуда выйти. Насчет Артура получили предписание Недремлющие в столице, покидать же Собор до принятия окончательного решения просто?напросто запрещено, и митрополита задержат храмовники.
— Да, да, — нетерпеливо закивала Тори, — я помню, ты все учел и обо всем подумал. Молодец. Мне пора. Мастиф, как только покончишь с делами, жду тебя в гости.
— В Миттельмарше?
— Ну а где еще? Желаю тебе как можно быстрее разделаться с митрополитом. Всего хорошего, внучек. И опасайся Звездного.
* * *
Для Альберта оседлали мерина, на котором ездил Галеш.
— А почему не телепортом? — удивился маг, когда увидел коня.
— Телепортом, — обещал Артур, — только подальше отсюда. У тебя же цацки из дома профессора, недозволенное волшебство. Едем, братик.
Сразу за воротами крепостицы он ударил свою кобылу пятками, отправляя в быструю рысь, а потом и в галоп. Мерин под Альбертом, за время поездки в Лынь привыкший к подобным скачкам, легко держался позади и чуть сбоку — чтоб не глотать пыль из?под копыт. Билась за спиной вроде бы хорошо привьюченная, но все равно почему?то гудящая гитара. Топот копыт, горячий ветер, пыль и каменная крошка.
— Артур! — выдохнул Альберт, когда догнал старшего. — Ар… Арчи?
Артур плакал. Молча. Смотрел вперед, не щурясь, и встречный ветер сбивал слезинки, не позволяя им скатиться с ресниц, но Альберт все равно понял. И придержал коня, оставляя старшего наедине с ветром и болью.
Так лучше.
Артур не потерпит жалости.
Ты хронику печали пишешь, брат.
Моих небес пылающий закат
Спокойно перешел бы в сумрак синий,
Когда бы не ударившие в спину
Тупые стрелы узнанных утрат.
Сплетенье тонких рук — или ветвей —
Или скрещенье линий на ладони
Упавшего листа — все топчут кони,
Что вырвались из памяти моей.
На развилке, там, где от тракта уходила тропа к ближайшей насыпи, Артур остановил Чубарую. Спрыгнул с седла, дождался Альберта. Помогая брату спешиться, попросил с легкой улыбкой:
