— Так, — сказал Артур, отступая к выходу из Зала Советов и подталкивая туда же Альберта, — понял, — Артур прихватил за шиворот растерянного Галеша, — пошел бы ты к рогатому, — посоветовал Артур Илвиру.
— У вас осталось десять дней, — эльф не тронулся с места, — у всех вас, людей. Осень не наступит, смертный. Десять дней — и все. Вас больше не будет.
— Первое августа, — сосчитал Альберт, выметаясь за серебряные ворота. — Братец, числа двадцать девятого стоит нанести визит господину Ольжеху. Ага? По?моему, в Теневой Лагуне довольно уютно.
Сияющие стрелы ударили им под ноги. Вздрогнула земля. Жесткие стебли травы оплели ноги, мешая идти.
Вздрогнула земля. Жесткие стебли травы оплели ноги, мешая идти.
Теперь ясно было, почему эльфы обходятся без оружия: вместо луков и стрел в руках лесных воинов переливались полосы света.
Новый залп. Уже прицельный.
— Фокусник, значит, — обиделся Альберт, когда стрелы разлетелись, ударившись в защитные поля, — в противоестественном, так его, союзе. Артур, может, в телепорт?
— К лошадям, — скомандовал рыцарь.
Поля под очередным ударом сильно заискрили.
Артур свистнул негромко, но пронзительно, и Серко с места в карьер рванул навстречу хозяину. Стерлядка и мерин Галеша заржали, вытянув морды.
Однако тоже побежали — к седлу привязаны, куда тут денешься?
И лишь забросив младшего на лошадь, убедившись, что Галеш, которому страшно мешала гитара, тоже забрался на своего мерина, Артур разрешил:
— В телепорт!
А во дворе профессорского дома, под ржание испуганных лошадей, младший язвительно заявил:
— Спорим, праведник, что ты рад здесь оказаться.
— Впервые в жизни, — признался Артур.
А Галеш, потянув его за рукав, заметил буднично:
— Тори здесь. На Волчьей мельнице.
Альберт демонстративно закатил глаза, раздал последние активаторы телепорта и очень взрослым тоном сказал:
— Что за жизнь? Ни минуты покоя.
* * *
Он даже испугаться не успел. Боишься ведь всегда либо перед боем, либо после, когда все уже заканчивается. А тут все сразу пошло по выверенной схеме. Как в задаче: первое действие, второе действие, третье…
Мэджик?бук. Пальцы по кнопкам — не глядя.
Старший держит лошадь по уздцы.
Телепорт.
И опять: оглядывается Артур, обстановку оценивает Артур, диспозицию выбирает тоже Артур. Альберт видит его глазами, но все активные действия — сейчас работа старшего.
Зато безупречны заклинания.
Повреждать врага нельзя, значит, контроль.
Посторонней мыслью — они всегда есть, такие, но очень редко отливаются в различимую форму: «контроль» — это бело?синие колоды большинства храмовников. А у старшего колода синяя с черным — связать противника и лететь в атаку.
Повреждать нельзя.
* * *
… Тори…
Арчи?
Ешкин корень, ну до чего похожи!
Первое, за что цепляется взгляд, — и ведь должен был привыкнуть, но сейчас, как в первый раз, как сто лет назад… Глаза.
Синие?синие. Яркие.
Страшные.
Вот он какой, Зако Золотой Витязь.
Красавец.
И улыбается. Весело так.
* * *
Мысли — отдельно. Пальцы — отдельно. Летят по кнопкам.
Ах, цветные кружева поверх гибкого золота.
Получи, Тори, подавись, красавец. Мало кто из магов умеет сплетать столько заклинаний одновременно. Вообще никто не умеет.
«Медуза», «хангри вормсы» в ее нитях, поверх всего — «паутина», файт?поле на Миротворца… кто сказал, что на старшего не действует магия? Защитные поля. Поглощающие… эх, Варга нет, пригодился бы сейчас.
И стазис?купол под рукой.
На всякий случай.
На самый крайний случай. Стазис из тех заклинаний, от каких рассыпаются мэджик?диски.
* * *
Все как в Цитадели Павших. Только вместо Змея — Тори. Красавчик сусальный, аж стыдно за такого правнука.
Младший отвлекает демона… ведьму… да не важно. Задача Артура: дать Галешу подобраться к Тори вплотную.
Все как в Цитадели Павших. Только вместо высоких стен и донжона — старая мельница. Плохое место. И так?то плохое, а уж сейчас, когда из узких окошек бьют молнии и очередями вылетают огненные шары, и вовсе никудышное.
Тори успел укрыться под защитой каменных стен. И выкурить его оттуда пока что не очень получается.
Все как в Цитадели Павших. Там бой пошел совсем не так, как загадывали. Здесь — тоже.
* * *
Тори, скованная «медузой», довольно быстро нейтрализовала «хангри вормсов». И, получив относительную свободу, разразилась в ответ на выпады Альберта целым залпом атакующих заклятий. Она не пыталась связать противника — то ли не умела, то ли пренебрегала магией контроля, — но и без этого на несколько секунд Альберт был вынужден уйти в глухую оборону.
Тут уж досталось и старшему. Досталось бы, будь Артур уязвим для магических атак.
Понеслась душа по кочкам!
Зашвырнув Галеша в пересохшее русло ручья, рыцарь кружил рядом с мельницей, появляясь словно бы сразу со всех сторон. Добраться не мог: магия там, не магия, а каменные стены — это каменные стены. Насквозь не пройдешь.
Он выбил запертую дверь, но изнутри плеснулась лава — Тори обратилась к «Перемене сущностей»: тому самому заклинанию, что оплавило подножие холма у Цитадели Павших. Высшая магия. И вряд ли ведьма пользуется мэджик?дисками. Значит — сама. Как уж она выжила в аду, воцарившемся внутри мельницы, это еще предстоит узнать.
А для высшей магии уязвим даже старший. Любое заклятие, в котором энергия воплощается в материю, так же опасно для него, как и для простого смертного.
Тори воюет на два фронта и справляется. Пока справляется. Рано или поздно ее силы иссякнут. Должны…
* * *
«Конус холода». Заклинание по?своему легендарное. Уж во всяком случае, памятное… «Малыш и Толстяк».
— Раскудрить твою! — рычит старший. — Не повреждать!
Но уже бьет плечом в растрескавшийся камень, прорывается к Тори… Кто там говорил, что сквозь стену не пройти?… Не повреждать… Ага! Как же!
Миротворец — его ни с чем не спутаешь. Полоса белого света на ярком ковре из переплетенных друг с другом заклятий. Своих и чужих. Пестрота — в глазах рябит. А поверх вдруг — ясно и чисто — смерть.
В последний момент топор ударил не лезвием — обухом. Оглушил. Должен был оглушить. Да разве ж Тори этим проймешь?! Такого быка, как Зако, и тараном не свалишь.
Эх, Арчи, ну что же ты? Ну…
Тори… Зако на мгновение запутался в волшебных узорах. Альберт тут же ударил в образовавшуюся брешь. Источенные магией стены рухнули, и юный маг едва успел послать на мельницу «пыльного червя», чтобы обломки не придавили и старшего, и проклятую ведьму. Устанут ведь выбираться.
Камни и гнилые доски рассыпались в порошок, но, не успев обрадоваться удаче, Альберт почувствовал, как слабеют и теряют силу защитные заклинания. Как будто «хангри вормсы» вернулись, чтобы сожрать хозяина.
А Тори… Тори не было. Было тело — Золотой Витязь, синеглазый красавец — пустая кукла, из которой вытряхнули набивку, и оболочка вот?вот опадет сдутым пузырем. И было нечто, непостижимое, и оттого страшное. Огромное. Оно окружило, стало землей и небом, и воздухом. Неживое.
Мертвое.
И одновременно со свирепым: «С нами Бог!» накрыл развалины мельницы последний аргумент в затянувшемся споре.
Безмагия.
И древко топора, ударив снизу вверх, под подбородок, бросило Тори на землю, засыпанную каменной крошкой.
— Она там?
Подоспевший Галеш нервно сжимал футляр с гитарой:
