— Ну ты, Карнай… — Ирма тоже налила себе чаю, — что?то ты уж совсем. Варг, все действительно так серьезно?
— Да где там, — отмахнулся оборотень, — не думай даже. Карнай, он на то и есть, чтоб пугать. Правда, темник?
— Да, мой принц.
* * *
Длинным темным силуэтом Варг появился на пороге донжона.
— Артур, — позвал негромко, — обед… ой.
Шагнул внутрь и завертел головой, оглядываясь по сторонам.
Отвлекшись от молитвы, Артур молча смотрел на оборотня и думал, что сам, наверное, в первый раз выглядел не лучше. Мудрено ли озадачиться, если ожидал увидеть все ту же пыльную тьму, узор из ярких лучей и непроглядной тени, где очертания людей теряются, а стен и вовсе не разглядеть, а вместо этого…
Зала. С высокими стрельчатыми сводами. Белые, в прожилках, мраморные колонны устремляются вверх, к кружевному дрожанию солнечных лучиков. Белым мрамором выложен пол. Белые?белые, с голубоватыми проблесками стены. Там, где в прошлый раз густели особо черные тени, воздух чуть подрагивает, словно жар идет от пола. Шагни в это марево — и окажешься на верхних этажах башни или, наоборот, в подвале. Наверху — оружейные, библиотека, сокровищницы. Внизу обычно пусто и страшно. Там живет Флейтист. Промахнешься — и не выберешься уже из темных подземелий. Не отпустит добрый хозяин, пока не высосет твой разум, не выжмет мозг, как губку.
Потом — гуляй. Сколько сможешь. От стены к стене, через бесконечные коридоры, шаря руками по гладким камням…
— Это как так получилось? — прошептал Варг, осторожно касаясь ладонью ближайшей колонны. — Настоящая…
— Флейтист разрешил в сокровищницы заглянуть, — объяснил Артур. — Ирме скажи. Порадуется.
— Скажу, — кивнул Варг. — Это порталы, да?
— Да. Те, что слева, — наверх.
— А справа — вниз?
— Да. Туда нельзя.
— Почему?
— Опасно.
— Пойдем, уже готово все.
— Нет, спасибо.
— Ты через день, что ли, ешь? — удивился оборотень. — У профессора вон тоже отказывался. Или просто нами брезгуешь?
— Брезгую?
— Ну, мы маги вроде как. А ты рыцарь… а, ладно! — Варг, засмущавшись под удивленным взглядом Артура, махнул рукой. — Это я из?за Зако.
— И что Зако?
— Да ничего. Обедает. Пойду я.
Артур кивнул молча.
Оборотень убрался на двор, и оттуда еле слышно донесся его возбужденный голос. Что?то ответила Ирма. Вот уж кому радости выше головы. И жемчужина, и к сокровищам пустили… Чего она жадная такая?
«Не жадная, — укоризненно поправил себя Артур, — просто красивая».
Красивой женщине вообще положено быть жадной. До всего. Красивая женщина, сколько бы она ни получила, всегда заслуживает большего.
Красивой женщине вообще положено быть жадной. До всего. Красивая женщина, сколько бы она ни получила, всегда заслуживает большего. Ирма же не просто красива, она еще и непонятна. Если бы Артур не был уверен, что именно ее встретил в Шопроне, именно ей подарил яркий желтый цветок, недостающую, но обязательную деталь ее мрачного туалета, он усомнился бы в том, что здешняя, «походная» Ирма хоть сколько?нибудь имеет представление о самом слове «туалет».
— Опять, — сонно пробормотал Альберт, делая попытку с головой залезть в спальный мешок, — ты опять о бабах?
— Извини, — прошептал Артур и начал думать о лошадях и Безымянном. О Безымянном, а не о Зако. Зако ему был неинтересен.
* * *
Отобедав, вся честная компания отправилась бродить по башне. Артур оставался с Альбертом, устремленный мыслями к делам мирским, а душой — в Небо. Такая глубокая, спокойная молитва, в основном о том, чтоб никакие злые сны не потревожили младшего. Демоны вились вокруг: Артур чуял их, иногда даже видел, но демоны эти были неопасны — опасную нечисть Флейтист в Цитадель не впускал. А на мелкоту, какая кишмя кишит в каждой капле воды, в каждом глотке воздуха, проще всего было не обращать внимания. Достаточно следить за тем, чтоб не подбирались близко.
Артур как раз собирался закурить, когда Ирма, а за ней и остальные вывалились из крайнего левого портала.
Ведьма, возбужденно сияя глазами, пробежала через зал и уселась рядом с рыцарем.
— Посмотри, ты только посмотри! — Она высыпала из сумки на мраморный пол целую груду безделушек. Цепочек, браслетов, перстней, сережек, медальонов, ожерелий и брошек. — И все работает!
Работает. Это Артур почуял сразу. Такой дикой смеси заклинаний не доводилось видеть даже во время экспериментов младшего. А Альберт был мастер по перемешиванию неизвестно чего неизвестно с чем. К сожалению, он далеко не всегда отчетливо представлял себе результаты… Вот, конус холода, например.
— Правда, красиво? — Ирма светилась от радости и желания поделиться ею. Смотреть на нее такую было одно удовольствие. Вот сейчас уж точно не притворяется, не корчит из себя ни дворянку, ни разбойницу, простодушно и искренне хвалится добычей, как хвалится подарками ребенок.
— Красиво, — согласился Артур. — Только если вы хотите это носить, придется надеть платье.
— Почему?
— Ну как же. — Он невольно улыбнулся: кто из них над кем сейчас смеется? — Например, вот это ожерелье, и это, и гривна, и… да, вот эти три кулона хороши только с низким треугольным вырезом. А вот это — наоборот, будет смотреться поверх строгого лифа с высоким, под горло, воротником. Эта мелочевка, — Артур отобрал несколько тонких, витых вещиц, — гарнитур. Он предполагает открытые руки и декольте чуть не до пояса.
— Да уж прям, — неуверенно произнесла Ирма, — а на рубашку нельзя, что ли?
— Можно, если вам все равно, как это будет выглядеть.
— А мне все равно. Главное, чтобы работало.
— Дело ваше, — Артур пожал плечами, — но красивое должно быть красивым. Ух ты! — Под спутавшимися в одну тяжелую золотую массу цепочками он отыскал диадему из платиновых кружев и алмазной пыли. — А вот это, драгоценная моя госпожа, вы сможете надеть, только сделав соответствующую прическу. Волосы ваши, конечно, восхищают своей пышностью, но подобные драгоценности просто настаивают на некотором к себе почтении, вы согласны?
— Как это?
— Нельзя надевать такую диадему поверх косы или просто распущенных волос.
— А что делать?
— Укладывать волосы иначе.
— Да вот еще!
— Вы так красивы, — задумчиво и тихо произнес Артур, и Ирма затаила дыхание, то ли от голоса его, вдруг изменившегося, то ли от теплой.
.. жаркой синевы ясного взгляда, — зачем вы уродуете себя, если можно… нет, нужно подчеркивать эту красоту? Каждым взглядом, каждым жестом, поворотом головы, осанкой, голосом. Эта диадема слишком прекрасна, она не потерпит пренебрежения. А почему вы терпите?
— От кого это?
— Да от себя же.
— Так ты что, серьезно, про платья?
— Да.
Какие у него глаза! Разве бывают такие у людей? Как небо, ясные?ясные, яркие, смотреть больно… И солнечный свет в золоте волос. Даже здесь, даже сейчас, когда солнца нет, свет все равно остается.
— Да куда мне, платья?то, — пробормотала Ирма, пытаясь стряхнуть наваждение, остаться в образе, — платья для баб. В нем же ни драться, ни верхом.
— Вот это, — словно не услышав ее, Артур поднял тонкие перчатки, свитые из золотых нитей, — нужно надевать на обнаженные руки.
Кончиками пальцев он провел по ее запястью, выше, выше, до середины плеча… какие сладкие мурашки пробежали по коже… да что же она, как девица…
