— Вот если бы ты мне гитару не подсунул, — Зако сжал и разжал кулак, глянул с отвращением на тонкие музыкальные пальчики, — если б не подарочек этот, мы бы не договаривались.
— Я понимаю.
Тогда, в Цитадели, доблестный хайдук, поймав брошенную ему гитару, застыл ошеломленно, а потом сказал севшим голосом: «Вспомнил. Меня Галеш зовут А… а Зако тогда где?»
— Это как самому с собой разговаривать, — недовольно объяснил Зако. — Бывает у тебя такое?
— Да.
— Он все равно главный
— Ты разве не мог из Сегеда уехать?
— Мог.
— Ну?
— А что? Решил посмотреть.
— И как?
— Говорю же, скучно. На кой черт мы в Чистилище едем?
— Не чертыхайся, — серьезно сказал Артур, — мешаешь.
— Чему я мешаю? По сторонам глазеть?
— Молитве. Мы дорогу чистим. Нечисть сюда долго не сунется.
— Ну?ну. А что ж ты в прошлый раз не молился? Когда вы за мной в Цитадель ехали.
— Я всегда молюсь. Он и в прошлый раз напал не сразу, а сейчас нас четверо.
— Это что ж, — язвительно поинтересовался Зако, — если один праведник молится, так Бог слышит хуже?
— Нет. Но в тот раз трое некрещеных было. А за них молись не молись… Да не бери в голову, — Артур махнул рукой, — нас?то с тобой он и сейчас сожрать может.
— Угу, — хмыкнул Зако, — это, конечно, меняет дело.
Артур лишь молча кивнул.
Они пересекли Развалины с юга, через центр, по восточным окраинам. Оставили город за спиной, поднялись на насыпь и вдоль проржавевших рельсов медленно поехали к Кочевью?Чистилищу.
Границы его традиционно считались отмеченными решетчатыми и тоже проржавевшими фермами высокого моста, перекинутого через пути. Когда жеребец Артура вошел в ажурную тень, Зако потянул повод, разворачивая своего мерина. Хотел было отпустить очередную шуточку насчет молитв, но рыцарь бросил, не оборачиваясь:
— Следуй за мной. — И въехал на землю Чистилища.
— Ты куда? — оторопел Зако. — Тебе же велели…
— Молчи.
Чудища — твари и нечисть — налетели со всех сторон. Они выскакивали из повозок, пикировали с неба, появлялись из?под земли, из воздуха. Появлялись и останавливались, натыкаясь на незримую преграду. Словно широкая лента разматывалась за Артуром, и ни одно из чудовищ не смело ступить на нее. Зако видел, как они скапливаются за невидимой границей, выстраиваются в почетную шеренгу, все равно что гвардейцы на торжественных выходах герцога, шипят и скалятся — те, у кого есть что скалить и чем шипеть.
Вот, значит, что имел в виду Артур, когда говорил «мы чистим дорогу».
Никогда не приходилось встречать столько тварей сразу. Зако даже и не знал, что в Чистилище их столько. Самых разных. Что же до нечисти, так с ней раньше просто не приходилось встречаться близко. От нечисти нужно убегать- это любой знает.
Любой хайдук. Храмовники иначе рассуждают. А ведь правда, что нечисть на Благодать сама бежит. Поэтому в храмах опоганенных опаснее, чем даже здесь. В храмы и рыцари без крайней нужды не суются. Было страшно. Слишком близко опасность, и призрачна, непонятна сила, удерживающая чудищ от нападения. А злость их, ярость бесноватую, кажется, можно руками потрогать. Вот она — сквозь нее, как сквозь подлесок густой, идти тяжело.
Вязнешь. Если Артур что?то не так сделает, если чудища смогут прорваться — убьют сразу. И сделать с ними ничего не получится. Тварь еще можно мечом угостить, а вон тех, не пойми кого, с виду вроде людей…
— Не смотри на них, — прошептал Артур.
И вынул из петли на седле свой топор.
Зако с трудом отвел взгляд. Те, похожие на людей, были одеты как дозволенные маги. Белые хлопковые балахоны, белые же шапочки на головах. Они танцевали. Дерганый, нелепый танец: подпрыгивали, пожимали плечами, ноги и руки подергивались вразнобой. Они хихикали. И ни один из них не повернулся к людям лицом.
Артур смотрел прямо перед собой, уверенно сдерживая испуганного, порывающегося убежать Серко. Он чуть улыбался. Зако не поверил, глянул внимательнее, хоть и опасался нарушить молитвенное сосредоточение, — да, Артур улыбался. В глазах светилась совсем уж нездешняя синь. Если б не капельки пота, что выступили на лбу под прозрачным забралом, впору было увериться, что благородный рыцарь просто прогуливается по Чистилищу, брезгуя глядеть на толпящуюся вдоль дороги нечисть.
Надо было бросать все и бежать отсюда. В Развалины. Туда, где властвует один?единственный сильный Хозяин. Но бежать нельзя, это Зако, хоть и не был рыцарем, понимал. Стоит поддаться страху, и возводимая Артуром стена рухнет. Наглый, самоуверенный щенок верил сейчас за двоих, за себя и за безбожника?хайдука, и, не в силах помочь, Зако старался хотя бы не мешать. В прошлый раз на шестерых было трое некрещеных. Половина. А сейчас?
— Немного осталось, — тихо сказал Артур, — ты только не в меня верь, дурень, мне с твоей веры толку мало. Ты руку Господа чуешь над собой?
— Ни черта я…
Чудища прыгнули со всех сторон. Уши заложило от пронзительного воя. Громко заржали перепуганные лошади. Зако выхватил меч, онемевшими пальцами натягивая поводья, удерживая своего коня на месте. Рядом взлетел и опустился топор Артура.
Гремя железом по железу, огромные повозки вздрогнули, сдвинулись с места, покатились прямо по тварям, не успевшим выскочить из?под колес.
— Прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю… — услышал Зако сквозь грохот и рычание.
Он рубил, колол, кромсал шпорами, вертелся вьюном вместе со своим перепуганным мерином. Смотрел он на тех, танцующих: они, единственные, не подходили ближе. Просто плясали. И смеялись. И не поворачивались лицом. И Зако уже хотелось, чтобы они наконец обернулись.
Лязгали чьи?то зубы, сверкали глаза, мельтешила пестрая накипь чешуи, меха, голой щетинистой кожи.
— На аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона… — ровно говорил Артур, заставляя Серко двигаться вперед, раздвигая тварей, как воду.
Он говорил, а Зако видел, что чудовища расступаются, отползают, скуля и шипя, бессильные навредить.
— И если ты, скотина, не уверуешь сию же секунду, — все так же спокойно звучал голос Артура, — нас схарчат вместе с лошадками, мявкнуть не успеем.
— Да верю я, верю!
Твари расползались, жались к бортам железных повозок, самые робкие забивались под днища, и черным брызгало из?под железных колес.
Теперь они боялись.
— Верю, — повторил Зако, — как тут не поверить?
Они проехали через Чистилище, ненадолго задерживаясь возле повозок с самыми ценными грузами. Они оставили за собой хорошую торную дорогу. Широкую. И безопасную. На нее не скоро осмелятся ступить твари. А нечисть, та годами будет обходить стороной.
— Ну… ну ты… — сказал Артур, когда выбрались обратно в Развалины, и лошади бодренькой рысью зацокали между почти безопасными стенами домов.
— Что? — угрюмо уточнил Зако.
Давешний рыцарь в золотом сиянии, одним лишь словом разгоняющий с пути порождения кошмарных снов, остался в Чистилище.
Сейчас рядом ехал обычный парень. И меньше всего Зако был расположен выслушивать от такого поучения или, тем паче, ругань.
Артур, надо думать, и сам это понял. Так что всю дорогу до назначенного командором места встречи оба молчали.
День Гнева
… Очень быстро стали коситься друг на друга представители церкви.
Все беды всегда от культуры. Иляс Фортуна перед тем, как с головой уйти в исследование здешней энергетики, попрощался с Мастифом именно такими словами:
