Серко перешел в ровный, стелющийся полет. Из?под грохочущих копыт взметывалась пыль и каменная крошка. Улица осыпалась за спиной, но трещина ширилась все медленнее.
Альберт ткал заклинание, вплетая цветной узор в светлую основу Артуровой молитвы. Воздух дрожал, ниточки силы истончались, но не рвались, тянулись, тянулись…
— Есть!
— Стоять! — скомандовал Артур, туже перехватывая под уздцы кобылку брата. Безымянный оказался совсем рядом, остальные тут же перестроились.
— Убирайся, — изменившимся голосом прошептал Альберт. Горло мага напряглось, выталкивая слово?камень, слово?пыль, слово — осколок стекла в шаре перекати?поля.
И город вздохнул в ответ. Застонали дома. Со свистом пронесся сквозь пустые окна бешеный, жаркий ветер, закружил в невысоком смерче мусор и мелкий щебень. Стих.
Город и Пустоши.
— Убирайся, — повторил юноша.
Артур чувствовал, как сотканный младшим приказ врастает в золотые нити, связавшие его с Небом.
— И не смей больше беспокоить нас.
Город и Пустоши.
Что?то заворчало недовольно, пытаясь расшатать заклинание, и обожглось. Вскрикнуло от боли. Зашипело.
Карнай выругался, глядя, как зарастает на глазах глубокий, длинный провал в мостовой. Обвалившийся дом, мимо которого они едва успели проскочить, с грохотом, камень за камнем, вставал на свое место.
Ирма и Варг молчали. Оборотень смотрел в небо. Ведьма оглядывалась по сторонам.
Безымянный улыбался. Как всегда, чуть растерянно.
— Как ты это сделал? — спросил Варг, когда исчезло напряжение в воздухе и спланировала с крыши на крышу первая летяга.
— Что ты сделал?
— Вообще?то, — голос Альберта чуть дрожал, но тон был восхитительно самоуверенным, — это был приказ духу. Базовое заклинание. Чуточку модифицированное, — он покосился на Артура, — ну ладно, не чуточку.
— Поехали! — Храмовник подтолкнул Серко пятками, и жеребец застукотал копытами по чистенькой, гладкой дороге. На мостовой не осталось и следа мусора, стали видны две металлические полосы — рельсы, — проложенные по самой середине.
— На такое даже моих сил не хватило бы, — объяснял позади Альберт.
— Вы это сделали вместе, — произнес Варг, — вместе с Артуром. Он создал основу. Ты наложил поверх заклинание… Как!
— Да очень просто!…
Пауза.
Довольно длинная пауза.
Потом чуточку менее уверенный голос младшего:
— Я еще не совсем разобрался, как мы это делаем. Я… я над этим работаю. Как раз вот… Вот.
Артур усмехнулся. С братика полезно иногда сбивать спесь. Сейчас, правда, не та была ситуация. Младший все?таки прогнал здешнего хозяина, хоть и не смог объяснить, как он это сделал, так что от меканий и беканий авторитет его нисколечко не страдает.
— Артур! — окликнул Альберт, снова пристраиваясь рядом. — А мы где ночевать будем?
— Во дворце.
— Это хорошо, — с удовлетворением заметил младший, — во дворце красиво.
* * *
Дворец стоял почти в центре Развалин, на набережной, между двумя огромными мостами, перекинутыми через высохшее русло когда?то великой реки. Вокруг, насколько хватало глаз, были сплошь сады: сухостой, толстенные стволы, черные от многочисленных пожаров, но так и не сгоревшие окончательно. Дома там, в центре, не походили на те, что встречали путников на въезде в город. Скорее уж они напоминали привычные взгляду постройки Шопрона: двух?трехэтажные особнячки с толстыми стенами, почти не пострадавшими от времени и огня. Их высокие, узкие окна были забраны причудливо выгнутыми решетками, оплавленными, но сохранившими намек на былую красоту, а на острых черепичных крышах и тонких башенках торчали проржавевшие, вызывающие жалость флюгера.
Если Артуру больше нравились огромные здания, тесно нагроможденные на въезде в Развалины, то Альберт предпочитал центр бывшего города.
Дворец, впрочем, любили оба. Отчасти потому, что в нем никогда не шалила нечисть и даже весной там можно было найти убежище от взбесившихся тварей, отчасти же потому, что он действительно был красив.
— А где это? — спросила Ирма, значительно смягчившаяся в отношении Альберта. То ли из?за приключения с духом, то ли потому, что почувствовала собственную полезность. В конце концов, это ведь она уничтожила перекати?поле.
— Это там, дальше, — Альберт махнул рукой на север, — еще долго. Самое лучшее в Развалинах место. Да и во всем герцогстве… особенно ночью. Дворец такой, — он очертил рукой нечто остроугольное, довольно?таки кривенькое, — большой, высокий, со шпилями. Внутри весь мозаичный и снаружи тоже. Только снаружи мозаику не видно почти, пыли много. Сама посмотришь.
Ирма вопросительно взглянула на Карная.
Тот пожал плечами:
— Не знаю. Мы с тобой в ту сторону не ходили никогда.
— А это не собор? — с подозрением спросила ведьма, обращаясь то ли к Альберту, то ли к Артуру.
Рыцарь молча покачал головой.
Дворец не был храмом. Строго говоря, он и дворцом?то не был, по крайней мере, в последние перед Днем Гнева годы. Просто возле высоких, украшенных барельефами двухстворчатых дверей висела бронзовая доска, где и было написано, что это королевский дворец, памятник архитектуры, музей. «Памятник архитектуры» звучало слишком длинно. «Музей» — не очень понятно.
«Музей» — не очень понятно. Методом исключения громадное, совершенно не приспособленное для жизни здание решили считать Дворцом. С прописной, разумеется, буквы. Так же, как Ямы или Железное Кладбище.
— Названия все мы с Артуром для себя придумывали, — словно читая мысли, подхватил младший, — другие, кто здесь бывал и карты составлял, может, по?другому называют. Это чтобы ориентироваться. А церквей тут много… было. В них теперь всякая дрянь водится. Туда и днем?то соваться не стоит, а уж по ночам лучше даже и не смотреть в ту сторону.
Ирма спрашивала еще что?то. Альберт охотно отвечад. В роли наставника или проводника он себя чувствовал очень уверенно. А уж здесь, в Развалинах, где каждое отклонение от привычного маршрута хайдуков чревато неприятностями, младший с полным правом мог гордиться тем, что знает местность вдоль и поперек.
— Кстати, раньше мы с этим духом не встречались, — заявил Альберт. — Он здесь давно?
— Да не очень, — рассудительно ответил вместо Ирмы Карнай. — Мы никогда не забирались в такую даль, но я слышал, что хайдуки начали избегать Развалин. Почему, не спрашивал. Теперь, думаю, спрашивать и незачем.
Артур слушал треп за спиной, не особенно вникая в смысл разговора. Надо будет — вспомнит и осмыслит. А пока — ни к чему. Еще пара часов езды, и можно будет остановиться на отдых. Там, подальше, есть здоровенная площадь. Хорошо просматривается. Никто незаметно не подкрадется. Никто из засады не выстрелит. Правда, те, с позволения сказать, стрелки, что водились в Развалинах раньше, знать не знали о том, что такое засада, но это когда было?
А по улице словно прошлись опрятные хозяйки с метлами. Чистенько кругом. Ни пылинки, ни камушка. Запугал младший хозяина здешнего, ничего не скажешь.
… Солнце катилось по выгнутому светлому небу, перевалило уже через полдень, забирало все дальше к югу. Светило в спину, и стены домов, тоже как будто отмытые от пыли, блестели, отражая яркие лучи.
Ага. Вот он, приметный вход в Ямы. Почти сразу за ним нужный поворот…
— Ой, — сказал Альберт, бок о бок с Артуром выезжая на просторную площадь, — это что? Жертвоприношение?
