— Ух ты, — Ветка остановилась на пороге, оглядываясь вокруг, — как красиво!
— И удобно, — добавил Альберт. — Вот здесь, видишь, рычажки? Ими можно регулировать температуру воздуха и влажность. А…
— Что делать?
— Теплее или холоднее. А вот тут, смотри, регулируется темпера… в общем, вода, горячая или холодная, или теплая. Любая.
— А за той дверью что?
— Душ.
— Как это?
— Да просто вода льется сверху, а внизу утекает.
— А там? — Девушка показала на другую дверь.
— А там… э?э… Да вот, сама посмотри. — Апьберт открыл дверцу.
— Это… А! Я поняла, — Ветка покачала головой, — ну совсем как у нас в комнатах для богатых. А остальным просто дырка в полу. И не в доме, а на заднем дворе. Как интересно богатым быть! А это что?
— Биде, — коротко объяснил Альберт, не зная, то ли смеяться ему, то ли начинать краснеть. Определенно, прежде чем приглашать в дом женщину, следовало проконсультироваться у старшего, что ей можно показывать, а что нельзя. И главное, как объяснять назначение того, что показывать можно.
Кстати, Артур со своими женщинами обходился вообще без экскурсий. В дальнейшем это тоже надо будет взять на вооружение. Наверняка ведь есть какая?то отработанная технология, какая?то схема, алгоритм, безотказный и надежный. Не может не быть. Артур ведь им пользуется. Он увлек Ветку обратно в ванную комнату:
— Там все понятно, а здесь смотри: вот это раковина, чтобы умываться.
— Как цветок. — Ветка пальцем потрогала гладкую поверхность. — Ой! — Ее глаза, сейчас почему?то и вовсе голубые, распахнулись. — А это мыло, да? Настоящее?
— Н?ну. — Альберт слегка озадачился, потому что понятия не имел, что такое «ненастоящее» мыло. — А какое еще бывает?
— Бывает мыльный камень, — наставительно сообщила Ветка. — Странный ты какой. Сразу видно, что всю жизнь богатый. В лавках, где мыльный камень продается, никогда, наверное, не был, да? Туда только прислуга ходит, всякое нужное для хозяйства покупать, что господам не интересно. Но он щиплется. Я настоящее мыло покупаю иногда. У меня и сейчас кусочек лежит. Он так пахнет!… — Она мечтательно улыбнулась, потом снизу вверх заглянула Альберту в лицо: — Тебе смешно, да?
— Нет, — он помотал головой, — просто… я не знаю, я мыльного камня не видел ни разу.
— А, ничего особенного, — Ветка махнула рукой, — и не пахнет, и щиплется, и вообще им стирают, а не моются.
Мне только непонятно, почему у тебя мыла так много, да еще и разноцветного? Зачем?
— Э?э… — Не объяснять же ей, что вся эта роскошь предназначена исключительно для женщин, женщин, которых приводит Артур. А старшему везет на таких, каким и особняк в три этажа особой роскошью не кажется. — Ну… ну, скажем, вот это, — Альберт показал на голубой, слабо пахнущий не то листьями, не то дождем овал, — умываться. Оно тонизирует… ну, для кожи полезнее. Вот это, светло?желтое, антибактерицидное. Я тебе потом объясню, что такое бактерии, ладно? А вот здесь, — жестом фокусника он раздвинул дверцы утопленного в стене шкафчика, и Ветка ахнула снова.
Альберт мысленно поблагодарил Артуровых дам, которым помимо цветов и украшений обязательно требовалась разного рода дорогая мелочь вроде ароматических солей, душистого жидкого мыла, наполнителей для ванн и прочей ерунды. Они без этого не жили. Чахли и дохли. А поскольку старший обычно понятия не имел, когда и с кем именно заявится домой, требовалось, чтобы все было в лучшем виде в любой момент времени.
Порядок есть порядок. И сегодня, еще не зная, что здесь будет женщина, Альберт позаботился о том, чтобы шкафчики во всех ванных комнатах наполнились этими бесполезными, но почему?то привлекательными для дам игрушками.
И вот пожалуйста! Главное, объясняя Ветке, что и зачем, не запутаться самому.
Ванна тем временем начала наполняться водой, и Ветка, позабыв на время о других диковинах, присела на краю бассейна, глядя, как прозрачные, чуть парящие струйки льются из отверстий в стенках:
— Слушай, вода и вправду теплая!
— Конечно, — ответил Альберт, — она потому и потекла не сразу. Время нужно было, чтобы нагреться.
— Здорово как!
— Можно что?нибудь добавить в воду, соль или ароматизатор, или пену. Чего ты хочешь?
— Я не знаю, — девушка обернулась к нему, — ты в этом лучше разбираешься.
Все верно. Все так, как должно быть.
Альберт разыскал в шкафчике стеклянный флакончик совершенно неприличной формы и высыпал в воду несколько черных, блестящих гранул. Совсем немного.
Как наяву всплыл в памяти голос старшего:
— Скользкие они в воде. Но что?то в этом все равно есть…
Ноздри Ветки вздрогнули, вдыхая странный, смутно знакомый аромат.
— Это что?
— Увидишь, — пообещал Альберт.
Нежный пар курился над водой, поднимался вверх, к выгнутому потолку, предметы теряли четкость, подернулся матовой поволокой гладкий мрамор.
— Жарко, — тихо?тихо сказала Ветка и медленно поднялась на ноги. — Ты поможешь мне раздеться?
День Гнева
… Без вести пропавшего в космосе транспортника «Покровитель».
Очень зрелищно смотрелась на экранах телевизоров выжженная на сотни километров земля, черные оплавившиеся бока скал, о которые разбилось бушевавшее пламя, серый пепел в небе — он висел там несколько недель. Те, кто, смакуя, описывал эти разрушения, ни на миг не задумались о том, что подобное можно устроить и на Земле, а не только на далекой, никому не интересной планете.
Дитриха официально объявили пропавшим без вести, а он взял и вернулся. Дитрих фон Нарбэ по прозвищу Гот. Славный мальчик. Пилот. Мастиф относился к нему как к брату. Младшему братишке. За неимением других… Был еще один, настоящий, сын матери и отчима, ровесник Гота, но… это грустная история. Грустная и не до конца понятная.
А мир сходит с ума. Дитрих вернулся, и однажды ночью, пьяный до такой степени, когда все равно, кто вокруг тебя и что вокруг, важно лишь то, что творится в собственной душе, вот в таком состоянии он рассказал… Рассказал о другом человеке, о пилоте милостью божьей, о палаче и убийце, о нелюди, какой на земле нет места.
Нет места.
Дитрих убил его.
— Убить себя мне было бы легче, — сказал он очень серьезно. И ни следа опьянения не было ни в голосе, ни во взгляде.
А Мастиф молчал. Не знал, что сказать. Знал лишь, чего говорить нельзя, ну никак нельзя. Он никогда не видел своего настоящего брата. Он лишь слышал о нем. О палаче и убийце, о нелюди, какой на земле нет места, о пилоте… но не божьей милостью, нет. О Боге тут и речи не шло.
Дитрих убил его. Что ж, кто?то когда?то должен был это сделать.
Думать об этом сейчас не время.
Опять сквозь стену. И раньше, чем успели увидеть, раньше, чем успели понять, что происходит, — команда:
— Не двигаться! Молчать!
Обыденная работа…
* * *
Каменная стена отгородила дорогу от Серого леса, и Артур придержал коня. Огляделся растерянно:
— А это еще зачем?
Стена уходила вдаль, насколько хватало взгляда. Дорога стелилась у ее подножия.
Тяжелые камни громоздились один на другом, раствор их удерживал серьезный: Артур чуял в нем магию и не был уверен, что магия эта дозволенная.
Мрачноватая стеночка. Складывали ее от души, высота?то — двух всадников с головой скроет.
Солнце светило почти строго в спину, но теплые лучи, отражаясь от камней, не делали стену более веселой. Скорее наоборот. Артур представил себе, каково ехать под этим непонятным укреплением, когда солнце глядит с востока и на всю ширину дороги ложится черная, горячая тень.
