— Красиво, — презрительно повторил эльф, — ты полагаешь это красивым, смертный? Да, вы находите красоту лишь в разрушении, вы оскверняете все, к чему прикасаетесь, и говорите потом: это красиво и грустно. Что ж, я объясню. Тебе, смертный, я объясню все, чего ты не понимаешь. Помнишь, ты проклял того, по чьей вине не можешь вернуться в свой дом? Проклял, не ведая тогда, как не ведаешь и сейчас, какую силу имеют твои слова. Ничтожная букашка, обреченная на великую судьбу, ты смеешь нарушать законы и хочешь остаться безнаказанным…
«Артур! — Альберт встал рядом, чуть позади, стряхнул с пальцев и разбросал вокруг вязкое сияние защитного поля. — Н?нам, кажется, пора».
«Подожди, — попросил рыцарь, — успеется».
— Противоестественный союз разума и невежества. — Илвир пренебрежительно поморщился. — Ты мог бы стать великим волшебником, маленький колдун, но предпочитаешь оставаться фокусником. Сейчас не время для твоих трюков, прибереги их для более благодарных зрителей. Ты готов слушать меня, рыцарь?
— Я только это и делаю, — заметил Артур, отодвинув брата подальше за спину — очень уж нехорошо сверкнули глаза младшего.
Ты готов слушать меня, рыцарь?
— Я только это и делаю, — заметил Артур, отодвинув брата подальше за спину — очень уж нехорошо сверкнули глаза младшего. Еще хуже будет, если он озадачит Илвира каким?нибудь из своих «фокусов» раньше, чем эльф ответит на все вопросы.
Интересно, почему все, кроме Флейтиста, склонны при первом знакомстве Альберта недооценивать?
Ветер ли гонит листву,
Я ли прощаюсь навеки?
Небо горит под ногами и пеплом восходит к земле…
Облачных крыльев канву
Пеною вздыбили реки,
Смыв отпечатки следов наших ног на песке
— Мы защищались от вас, — как учитель, повторяющий материал для нерадивых учеников, напомнил Илвир, — но отнюдь не сразу мы решились на открытое столкновение. Очень долго наш народ просто избегал вас. Не из страха. Мы не боялись вас и не боимся. Из брезгливости. Сияющая?в?Небесах — люди назвали бы ее Богиней, но для нас она госпожа — непроницаемой стеной отделила ваш грязный мир от нашего, прекрасного и чистого. И, накрытые этим куполом, вы, как паучий колокол в воду, все глубже проваливались в наши земли, не зная, даже не подозревая о том, что вокруг вас лежат иные земли.
Дивные земли. Чудесные, как Парадиз, воспетый в сказках ваших жрецов.
Гордость с Отчаяньем долго скакали в седле.
Поздно.
Гибкое тело твое не для тленья в земле
Мерзлой,
Встань!
Слышишь звучание Музыки Сфер?
Это конец!
Встарь
Судьбы сплетались в оправу колец.
— Твое проклятие, смертный, разрушило стену. Твое проклятие, сказанное в плохой день и воистину в черный для мира час, было услышано. И исполнено. Мы потеряли величайшую из наших святынь, охраняющую и хранимую. Меч — основа миропорядка — исчез из мира. Мы лишились опоры. Лишились защиты. Вы же, грязные, невежественные твари, получили великий дар, не зная о том и не умея этим даром воспользоваться. — Илвир покривил губы не то насмешливо, не то горько. — Вы не умеете. Мы — не способны. Видишь, как странно все получается, смертный. И я, Илвир Высокий, верная стрела из колчана Сияющей?в?Небесах, повел своих бойцов в проклятые земли. Чтобы вернуть Меч и найти человека, что станет Мечом, и спасти мой мир. Или погибнуть.
Вы быстро учитесь, рыцарь, и хорошо научились убивать нас.
Что же теперь?
Месть
белую лестницу краем плащей,
Лечь
на перекрестие ржавых мечей,
Спать
лишь в погребальном рыдании струн,
Стать
гербовой надписью, вязью из рун…
— Ты хотел знать, зачем мы нападали на вас? Да лишь затем, чтобы защитить себя. Ваши земли — сплетение множества дорог, тайных путей, неведомых и недоступных вам. Сколько несчастных, следуя по ним, выходило прямо под удары ваших мечей! Духи, гении, феи, призраки, майи — для непохожих на людей приговор один: смерть. Вы не ведаете жалости. И тем более страшно, что в своем невежестве вы сами волею случая можете ступить на одну из дорог, ведущих в наш мир. Этот лес — брешь в стене. Пробоина, закрыть которую долг мой и моих бойцов. И вот после стольких лет мы вознаграждены. Меч вернулся. Вместе с тем, кто станет Мечом. И сейчас ты держишь в руках не просто оружие — Силу. Воплощенную в тело Меча Силу, ту самую, которой поклоняешься ты сам, рыцарь. Ту самую, что заставляет тебя быть защитником своего народа. Ту, что ведет твое сердце по единственно верному пути, и путь этот близок к завершению. Дальше тебе предстоит другая дорога.
Жгут ли сухую листву
Или последние вехи?
Тлеет ли сердце мое
Вместе с пламенем ваших сердец?
Чайки ли к морю зовут,
Я ли прощаюсь навеки?
Гордость с Отчаяньем в сговоре.
Это — конец.
— Сколько слов… — в некотором ошеломлении пробормотал Артур. — Ты хочешь сказать, этот меч — от Господа? Но Он же сказал «не убий».
— Потом про меч спросишь. — хмуро сказал Альберт. — Мне про купол не все понятно. Если Долина была закрыта, как же тогда Большой мир? Скажи ему, пусть уточнит даты. Кто окружил нас пузырем, когда, где… А то дурь какая?то выходит.
— М?да… — Артур покрутил волшебный клинок в руках. — Илвир, ты, наверное, прав насчет невежества, но нельзя ли привязать все, что ты рассказал, к человеческому летосчислению? Видишь ли, Единая Земля соседствует с другими за горами на севере, но там никогда не слышали об эльфах. Когда ваша госпожа возвела невидимую стену?
— Сколь глупы вы оба! — устало ответил Илвир Высокий. — Есть великое множество пространств, сосуществующих, не подозревая о том. У ваших земель и нашего мира давным?давно общая граница, но почему ты думаешь, колдун, что это мешает вам одновременно граничить и со множеством иных миров? Я повторяю еще раз: Сияющая?в?Небесах окружила вас стеной лишь тогда, когда граница оказалась нарушена. Сто лет назад. По вашему календарю — в третий день второго месяца весны.
— Это когда мы побратались, — будничным тоном заметил Альберт. — Говорил я тебе, что обряд всем пяти княжествам икнется.
— Ты и про купол говорил, — с уважением добавил Артур, — помнишь?
— Что он из?за нас появился? Говорил. А ты мне не поверил.
— Дурак.
— О! — Младший был доволен. — Дошло наконец?то. Ладно, что там с мечом?
— Принявший его обретет великую силу, — на сей раз Илвир не стал дожидаться, пока Артур передаст ему слова брата, — сам станет Силой. Для всех нас великая удача в том, что инициация произойдет в этом пространстве и в этом времени. Меч может нападать, а может защищаться. Ты — Защитник, рыцарь, а значит, на долгое время и люди, и дивные существа будут избавлены от бед. Ты не позволишь злу приблизиться, но не станешь подвигать нас на войну. И сердце мое исполнено радости, а гордость уязвлена. Смертный… Всегда смертный — повелитель, равный Сияющей?в?Небесах. Но чего ты ждешь? Или мало того, что я уже сказал? Достань клинок из ножен, остальное он сделает сам.
— Да что он сделает? — Артур потряс головой. — Зачем тебе я?
— Ты — один из немногих, кто способен стать Мечом.
— А почему тебе не взять его и не поискать кого?нибудь среди эльфов? Всем лучше будет. И гордость при тебе, и клинок при деле.
— Почему я? — тоскливо вопросил Илвир у безмятежных древесных крон. — Почему не Учителя? Не Воспитующие? Объяснять недоумкам законы мироздания — это их дело. Я — воин… Меч, — он нервно оскалился, — нельзя просто взять. Нужна плата, неужели это непонятно? И ни у кого из нас нет того, что требует Меч в обмен на силу. Ни у кого из нас нет бессмертной души, рыцарь.
