— У меня нет выбора, — Луиза очень внимательно посмотрела на собеседника. — Небогатой вдове с четырьмя детьми жить непросто. И я хочу видеть свою дочь баронессой.
Бледное лицо оставалось бесстрастным, но он поверил. Поверил, забери его Арамона! Каждый судит по себе, Манрики никому не верят и все покупают.
— Я вижу, вы и впрямь разумная женщина. Я в долгу у вас и вашей дочери. Брак Леонарда Манрика и девицы Арамона и впрямь был бы неудобен для всех.
И весьма краток. Селина бы упала с лестницы или умерла родами, и она ни секунды не была бы счастлива.
— Я могу идти? — Луиза сделала попытку подняться, прекрасно зная, что рыжий мерзавец ее не отпустит. Так и есть.
— Ваш старший сын, кажется, находится при особе герцога? — Губы Манрика скривились в нечто, долженствующее изображать улыбку. Причем благосклонную.
— Мальчик всю жизнь мечтал о гвардии. Теперь видите, сударь, что я не могу позволить своим домочадцам уронить честь семьи? Это может сказаться на карьере Герарда.
— Я не сомневаюсь, что очаровательная Селина станет баронессой, — с нажимом произнес тессорий, — и я надеюсь, что она не покинет Олларию.
Но если ты думаешь, что достаточно купить Селине сговорчивого барона, и твой сынок ее получит, ты ошибаешься! И можешь ошибаться дальше. До возвращения монсеньора.
— Когда Селина выйдет замуж, о ней будет заботиться ее супруг, — Луиза улыбнулась еще раз. — Сударь, это такое облегчение — перестать тревожиться за судьбу своего ребенка.
— О, разумеется… Я полагаю, вы знаете, что герцог Алва и мои сыновья — старые друзья?
— Алва, Манрики и Дораки всегда стояли на страже интересов Талига, — заверила Луиза.
Вообще-то следовало назвать не Манриков, стоявших исключительно на страже собственных интересов, а Савиньяков или Ноймаринен, но она говорила с Леопольдом Манриком, и от этого разговора зависело очень много.
Куда больше, чем казалось вначале.
— Вы неплохо разбираетесь в политике, сударыня.
Госпожа Арамона промолчала. Разговор только начинался, настоящий разговор. Рыжий считает, что вывернул ее наизнанку и купил, пообещав Селине барона, теперь заговорит о деле.
— Полагаю, вы были удивлены утренними событиями.
— О да! — подалась вперед Луиза, ей даже не было нужды притворяться. — Это было так странно…
— Сегодня ночью умер его высокопреосвященство Сильвестр. — Манрик попытался принять скорбный вид, и это ему почти удалось.
Луиза потрясенно молчала. Святая Октавия, о чем она только не думала, но не о смерти Сильвестра. Кардинал казался вечным, а он взял и умер. Именно тогда, когда в Олларии нет ни Алвы, ни Савиньяков, ни хотя бы Рафиано с фок Варзовом. Что же теперь будет?
— Что же теперь будет? — выдохнула Луиза, глядя в лучащиеся самодовольством глаза. — То есть… Кто будет…
— Не следует так волноваться, сударыня, — веско произнес Манрик. — Талиг понес тяжелую утрату, но незаменимых нет и быть не может.
Даже так? Тебя-то заменить можно, но Сильвестра…
— Кардиналом Талига, согласно неоднократно высказывавшейся его высокопреосвященством воле, стал преосвященный Агний, — протрубил Манрик. — Его величество только что подписал указ, вторым указом…
Она угадала. Рыжий мерзавец прыгнул в кансилльеры, заодно выбив для своего сына маршальскую перевязь. Маршал Манрик. Звучит так же глупо, как хряк-иноходец…
— О, — Луиза Арамона бурно вздохнула, — какое мудрое решение.
— Благодарю вас, сударыня, — глазки новоиспеченного кансилльера впились в Луизу. — А теперь я попрошу вас об одолжении. Ее величество, как вам, без сомнения, известно, не расположена к нашему семейству, но это не самое печальное. У меня есть серьезные основания предполагать, что Катарина Ариго замешана в заговоре против его величества. Госпожа Арамона, Талигу нужна ваша помощь.
Талигу или тебе? Впрочем, не все ли равно — Луиза Арамона согласна помогать лишь самой себе, своим детям и своему герцогу.
— Разумеется, господин кансилльер может на меня рассчитывать.
— Я не сомневался в вашей преданности. Его высокопреосвященство полагал вас весьма разумной женщиной, а он в людях разбирался прекрасно.
А кем он полагал тебя? Хотя кем бы ни полагал, он мертв…
— Господин кансилльер, я вам так благодарна, так благодарна…
— Пустое. Возвращайтесь к своим обязанностям. И… Будьте осторожны не только с ее величеством и ее сторонниками, но и с герцогиней Колиньяр и баронессой Заль.
Нашел кого предупреждать! Откровенничать с матерью убитого Алвой мерзавца?! За кого ее принимают?
— Я буду осторожна.
Глава 11
Фельп
«Le Six des Deniers & La Dame des Coupes & Le Valet des Coupes» [54]
1
Разумеется, это был Герард, кто еще мог ворваться в такую рань?! Жаворонок, забери его Леворукий!
— Сударь, — доложил утренний негодяй, — прибыла госпожа Скварца.
— Ну и что? — не понял Марсель Валме.
— Она хочет видеть вас.
— Меня? — зевнул виконт. — Создатель! Который час?
— Десять часов, — улыбнулся Арамона-младший. Десять! Время молочников и зеленщиков, но не благородных дам…
— Хорошо, сейчас приду… Да, Герард, она красивая?
— Не знаю, — паршивец растерялся.
Наконец-то!
— А где маршал?
— Уехал по делам, — вновь разулыбался порученец. — Но госпожа Скварца спрашивает именно вас.
— Ладно, брысь занимать даму!
Шадди ему не видать, это ясно. И чего это счастливую супругу молодого адмирала спозаранку принесло к талигойскому виконту? Нет, дам Марсель любил, но вечером он их любил сильнее, чем утром. Увы, вежливость есть вежливость! Талигоец слез с кровати и честно постарался привести себя в пристойный вид, при этом не слишком задерживаясь. Раньше это было бы немыслимо, но общество Рокэ свое дело сделало.
Не прошло и часа, как виконт Валме, благоухая померанцевой водой, спустился по утыканной резвящимися сиренами лестнице и вышел в приемную. Навстречу порывисто поднялась женщина в темно-красном шелковом платье, и Марсель немедленно подобрал живот. Госпожа Скварца была прелестна, а странная смесь смущения и злости придавала точеному личику, обрамленному крыльями темных волос, особое очарование. Валме галантно поклонился:
— Чем могу служить столь прекрасной особе?
— Я… Я Франческа Скварца, — точно, Джильди говорил, что жену Муцио зовут Франческа. — Я хочу знать, где мой супруг.
— Вполне законное желание, сударыня, — Валме тонко улыбнулся, но женщина шутки не приняла.
— Он здесь?
— Здесь? Откуда? — Марсель был искренне удивлен. — Муцио покинул нас еще позавчера. Он собирался домой. Когда имеешь столь прелестную супругу…
— Он пришел, — перебила Франческа, — но потом за ним заехал Луиджи Джильди. Муцио обещал скоро вернуться, но его нет до сих пор. Я ждала его весь день и всю ночь. Утром я поехала в палаццо Джильди, мне сказали, что Луиджи нет и что он, скорее всего, с вами.
— Луиджи Джильди здесь.
Сказать, что Муцио с ними не было? Вот еще! Если Скварца сослался на Луиджи, пусть Луиджи и выкручивается.
— Я могу его видеть? — гнев Франческе Скварца шел удивительно. Она вообще была чудо как хороша. Конечно, даже лучшее блюдо может надоесть, но Муцио все равно дурак. Собираешься гульнуть — научись заметать следы. — Я могу видеть Луиджи Джильди? — повторила Франческа.
— Разумеется, — Марсель обернулся на скрип и увидел исчезающего за порогом Герарда, — за ним уже пошли. Не желаете шадди?
