Принцесса опустила глаза, Фома, напротив, внимательно оглядел талигойца и, видимо, остался весьма доволен.
— А вы, оказывается, льстец, — хихикнула Юлия, — признайтесь, скольких женщин вы обманули?
— Ваше высочество, — слегка поклонился Ворон, — ни одной. Все очень просто. Я в каждой женщине вижу принцессу, но в принцессе я вижу прежде всего женщину.
— Вы, Алва, опасный человек, — с отеческой укоризной произнес Фома и немедленно удалился, прихватив свиту и оставив то ли наследниц на растерзание Ворону, то ли наоборот.
— Вы, Алва, опасный человек, — с отеческой укоризной произнес Фома и немедленно удалился, прихватив свиту и оставив то ли наследниц на растерзание Ворону, то ли наоборот.
Елена на правах Элкимены взяла Черного Гостя за руку и потащила в альков, где стояли подносы с напитками и фруктами. Юлии ничего не оставалось, как вцепиться в Валме.
— Ваше высочество, — Рокэ учтиво протянул своей даме бокал, — вы довольны вечером?
— О, — прошептала Елена, — я счастлива.
— В таком случае, я сожалею.
— Сожалеете? — осеклась принцесса.
— Счастье имеет обыкновение иссякать, оставляя за собой тень длиной в жизнь, — пояснил Алва. — Ваше высочество, я желаю вам радости, удачи, покоя, чего хотите, но только не счастья.
— Герцог, а любовь? — бросилась в бой Юлия. — Неужели вы и в нее не верите?
— Я не сталкивался с этим явлением, — Ворон приподнял свой бокал, — но я отнюдь не утверждаю, что его не существует. Мой порученец, исключительно правдивый молодой человек, встречал выходца. У меня нет никаких оснований ему не доверять. И уж тем более я не стану отрицать существование предмета, о котором со знанием дела говорит столько достойных всяческого уважения людей.
— О, сударь, — Юлия прикрыла личико веером, — вы над нами смеетесь.
— Я смеюсь надо всем, — признался Ворон, — но это не мешает мне говорить правду.
— А этот ваш знакомый молодой человек, который видел закатную тварь…
— Выходца, ваше высочество. Согласно теории Авессалома Кубмария, выходцы и закатные твари имеют совершенно различную природу и происхождение. Более того, они враждебны друг другу.
— Почему? — чужим голосом произнесла Елена, она все еще держала свой бокал, и он был полон.
— Я не очень внимательный читатель, — признался Рокэ, — без сомнения, сьентифик объяснил бы лучше. Кубмарий исходил из того, что выходцы зарождаются спонтанно и в некоторой степени являются родичами призраков и привидений. Что до закатных тварей, то они ведут свой род от высших существ, некогда обитавших в Кэртиане. Таких, как герои сегодняшней мистерии.
— Герцог, — Юлию мудрствования Кубмария не вдохновили, и Валме был полностью согласен с принцессой, — в месяц Весенних Волн вы еще будете нашим гостем?
— Скорее всего, — Алва поставил недопитый бокал и потянулся к блюду с виноградом.
— Я могу рассчитывать на вас в моей мистерии?
— Ты же не хотела участвовать в столь глупых затеях, — сдавленно произнесла Елена.
— О, я передумала. Сударь, я хочу поставить кэналлийскую мистерию, а маэстро Гроссфихтенбаум напишет музыку.
— Кэналлийскую? — герцог задумчиво тронул апельсин. — Это непросто, но Эберхарду такая задача по силам. Могу я спросить о сюжете?
— Нет, — глаза Юлии торжествующе блеснули, — это я вас спрошу. Моя мистерия будет о первом из Кэналлийских Воронов.
— Юлия, — не выдержала Елена, — это же неприлично…
— Отчего же? — Алва оставил в покое апельсин и улыбнулся. — Мне даже странно, что старик Дидерих не испек из моих предков самую приторную из своих трагедий. Видимо, нас спасла репутация двух Рамиро, Предателя и Вешателя.
— Так вы согласны? — не отставала Юлия.
— Рассказать — безусловно, — Алва освежил бокалы дам, а Марсель позаботился о себе сам, — что до остального, то все в руках маэстро.
— А вы можете начать прямо сейчас? — Юлия отправила в ротик лиловую виноградину.
— У нас еще есть время.
Елена подавленно молчала, Рокэ усмехнулся и поднял бокал.
— Здоровье именинницы! Как говорили в древности: «Радуйся!»
Елена вспыхнула и опустила глаза:
— Я присоединяюсь к просьбе сестры.
— Не смею отказать. Итак, Беатриса Борраска и ее благородный супруг… Борраски приняли эсператизм одними из первых, не понимаю, почему их не причислили к лику святых… С этими причислениями вечно случается путаница — то вознесут грешника, то не заметят праведника. Как бы то ни было, Беатриса и Лорио прижили троих детей…
— А ребенок Ринальди, он действительно умер? — не выдержала Елена.
Рокэ усмехнулся:
— История Беатрисы все еще будоражит умы. Пожалуй, во всей священной и не очень истории не найдется более знаменитой дамы. Увы, гордая эория родила мертвую девочку, что никого не удивило, а многих обрадовало. Мориски говорят, что дороже глупости обходится только доброта. Не причисленный по недоразумению к лику святых полководец приютил у себя несколько вдов и сирот, чьих родных сожрали чудища. Был среди них и мальчик, которого угораздило иметь светлые волосы и зеленые глаза. Бедняга родился года за два до преступления Ринальди, и его мать была честной женщиной, но для сплетников это не довод. Досужие языки превратили юношу в сына Ринальди Ракана.
— Превратили? — подалась вперед Елена. — А если это было правдой?
— Эрнани, хоть его и ославили святым, был недурным политиком. Племянника, пусть и незаконного, он бы не потерпел. Раканы чувствовали родную кровь.
— Вы в это верите? — не удержался Марсель.
— Скорее да, чем нет. Прошу прощения, но дальше моя история банальна, как какая-нибудь «Плясунья-монахиня». «Они росли вместе и полюбили друг друга». В юности это случается чуть ли не со всеми, но лишь избранным удается натворить глупостей, о которых помнят века. Дочь Беатрисы и Лорио влюбилась в зеленоглазого сироту. Отец и мать не встали стеной против столь неподобающего союза только потому, что ничего не знали. Рано или поздно эорию Альбину выдали бы замуж. Скорее всего, она бы изменяла супругу с другом детства или с кем-нибудь другим…
— Но вы обещали рассказать, — влезла Юлия, — как Борраска… то есть ваши предки очутились в Кэналлоа.
— Терпение, ваше высочество. У влюбленной девицы был брат-близнец. То, что известно про Альбина Борраску, не оставляет сомнений: именно он подбил сестру и друга удрать.
— Но почему? — проворковала именинница.
— Ваше высочество, вы отличите музыку нашего друга Гроссфихтенбаума от творений маэстро Луккини?
— Конечно, — зарделась принцесса, — с первых же тактов.
— Наши поступки — тоже своего рода музыка, всегда можно понять, кто ее написал. Итак, трое негодников умудрились выбраться из Империи, пересечь Померанцевое море, но в конце концов попали в плен. И не к кому-нибудь, а к нар-шаду Багряных земель Заллаху. Его еще называли Черным Львом. Кстати, вы не видели этих животных?
— Нет, — Елена покраснела так, словно не видеть черного льва было верхом неприличия, — откуда?
— Действительно… Мориски охотятся на них только перед большой войной. Красивый обычай…
— А вы видели?
— Я бывал в Багряных землях. Мориски чтут родство до сорокового колена, а мы куда более близкие родичи.
— И потому, — в дочери Фомы заговорила старая торговая обида, — талигойцы ходят сквозь Астраповы Врата [96], а остальные — в обход Кагеты.
