Копыта монотонно били по пыльной дороге, всадники молчали, и Валме сильно подозревал, что кэналлийцы и варастийцы просто-напросто дремлют. Сам Марсель спать в седле не умел, а жаль!
Несмотря на ночь, которую только Алва мог обозвать утром, было жарко, и виконт старался не думать о том, что их ожидает к полудню. Маршал вел отряд, чередуя кентер и рысь; вдоль дороги тянулись живые изгороди, за которыми расстилались пастбища. Иногда из-за темной колючей стены доносилось мирное сонное блеянье, и Марсель впервые в жизни подумал, что быть овцой не так уж плохо.
Алва обещал к полудню добраться до Эр-При. Там можно будет что-то съесть и проспать до вечера. Из Эр-При до Ургота рукой подать, то-то Фома удивится! Он ждет Ворона с армией к концу лета, а он тут как тут. Правда, без войска. Марсель так и не понял, есть ли у Рокэ план и за какими кошками он спешит, как какой-то курьер. Поход оказался не таким приятным, как думалось, но Марсель жалел о принятом решении, только когда его будили. Мужчина, не побывавший на войне, мужчина лишь наполовину! К тому же виконт надеялся, что отец зачтет воинские подвиги за исполнение сыновнего долга и можно будет увильнуть от очередного посещения отчего дома. Почтительный сын принялся сочинять письмо дражайшему родителю, но тут Рокэ осадил коня и поднес руку ко лбу, вглядываясь в сумеречную даль. Виконт проследил за взглядом маршала и присвистнул — к ним на рысях приближалось десятка полтора конных. Марсель счел это поводом для разговора и подъехал к Ворону.
— Кому-то не спится.
— Будем надеяться, урготам. Лучшего места для встречи не придумаешь.
— Урготам? — не понял Валме.
— Виконт, — вздохнул Рокэ, — вам ли не помнить, какой сейчас час? Эти люди спешат. На купцов и погонщиков они не похожи, а на гонцов — очень даже.
На купцов и погонщиков они не похожи, а на гонцов — очень даже. В Эр-При вряд ли случилось что-то важное, а Ургот и Фельп ждут нападения. Ваши выводы?
Ответить Марсель не успел — Алва пришпорил полумориска, кэналлийцы и варастийцы последовали примеру вожака. Гонцы, если это и вправду были гонцы, смешались, явно не зная, что делать: бежать, драться или разговаривать. Их можно было понять — на встречу с Вороном они вряд ли рассчитывали: по всем воинским законам Первый маршал Талига должен быть при армии, которая хорошо если выползла из Олларии. И это не говоря о том, что завязанная под грудью рубаха, черная косынка и метательные ножи превратили герцога в сущего разбойника.
Всадники, однако, пришли к какому-то решению. От общей кучи отделился один и медленно поехал вперед. Еще пятеро выстроились в ряд и подняли мушкеты, недвусмысленно показывая, что намерены защищать парламентера.
— Какая прелесть, — заметил Ворон. — Валме, прошу со мной.
Герцог лениво шевельнул поводом, Марсель, предвкушая роскошный разговор, скопировал движение маршала. Все-таки герцог — аристократ до мозга костей, какая небрежность и вместе с тем какое изящество!
Всадники съехались у облезлого деревца, с которого сорвалась недовольная птица. Чужак и вправду оказался в мундире, но урготском или нет, виконт не разобрал. Парламентер открыл рот, собираясь что-то сказать, но Алва его опередил.
— Итак, бордоны расколотили флот славного города Фельпа.
— Сударь, — офицер производил впечатление человека, которому только что дали по голове, — вы… Откуда вы знаете?! Нас никто не мог опередить!
— Успокойтесь, вы первые. Так как прошла битва?
— С… с кем имею честь?
— Рокэ Алва, — охотно представился Ворон, — он же Первый маршал Талига и властитель Кэналлоа, но последнее в нашем случае несущественно.
— Монсеньор… — гонец чуть было не упал в обморок, но передумал. Окажись перед урготом Леворукий со всеми своими кошками, и то бедняга вряд ли был бы потрясен сильнее. Тем не менее офицер поверил, кто перед ним, немедленно и безоговорочно. Алва улыбнулся:
— Вы удивлены?
— Монсеньор, мы не ждали вас так скоро… Ваше появление — такая неожиданность.
— Разумеется, — согласился Ворон, — если едешь на войну, постарайся обогнать шпионов.
— Но… Монсеньор… Где же ваша армия?
— Армия подойдет, — махнул рукой Рокэ, — а флот приплывет. К концу лета.
Валме едва сдержал хохот, вспомнив, как задал тот же вопрос в Летнем лагере и в ответ услышал, что армия, конечно, выступит, но уважающий себя полководец в случае необходимости обойдется и без оной.
— О, — несчастный офицер смотрел на Ворона, как на багряноземельского крокодила, — разумеется… Это такая честь… Но… Вас так мало…
— Любезный, — Алву урготское блеянье откровенно забавляло, — армия — вещь полезная, но медленная. Пока ее нет, обойдемся тем, что есть. Так что же все-таки осталось от фельпского флота?
— Восемнадцать галер. Джильди застали врасплох… Бордоны привели сотню вымпелов, из них десять галеасов, а у Джильди были только галеры… Двадцать тысяч «павлинов» [4]и десять тысяч бордонов высадились в бухте… Монсеньор, кто вам сообщил?
— Убийцы.
— Монсеньор?! — офицер уставился на Рокэ с таким ужасом, что Валме пожалел несчастного. Ничего, Фома еще узнает, что такое Ворон. Перья «павлину» он, конечно, выдерет, но для начала отделает союзничков.
Рокэ сжалился над урготом. Или не сжалился, а решил проверить, как действуют его откровения на незнакомцев.
Или не сжалился, а решил проверить, как действуют его откровения на незнакомцев.
— Меня, как вы знаете, — Первый маршал Талига был сама куртуазность, — не одобряют многие, но убивают далеко не каждый день. Если меня пытаются прикончить, значит, я кому-то мешаю. В данном случае я мешал Бордону, а значит — Гайифе. Ваш Фома жаден, как сто гоганов: прежде чем купить мою шпагу, он долго страдал. «Павлины» догадались, в чем дело, и приняли меры, вернее, попытались принять, а кто-то из академиков подметил, что каждое действие рождает противодействие. Короче, господа, мы едем в Фельп.
— Но… — дернулся гонец, — я еду в Талиг.
— А поедете с нами. Как, кстати, вас называть?
— Капитан Финелли. Бенито Финелли. Я — патриций Фельпа на службе герцога Урготского.
— А это — виконт Валме, он вас развлечет. Прикажите своим людям занять место в строю.
2
Ричард Окделл осадил мориску и огляделся. Вокруг было очень мирно и очень сонно: тонущие в зелени домики, дремотные улочки, пологая гора, на которой возвышалась обитель. Из уроков землеописания Дик знал, что Крион славен фруктовыми садами, монастырем Святого Танкреда и осенней ярмаркой. В древности город был столицей королевства Уэрта, потом двор перебрался в Гарикану, а после Двадцатилетней войны Уэрта распалась на Агарию и Алат. Вот и все, что рассказывал господин Шабли о Крионе, но Повелителя Скал меньше всего занимало чужое прошлое…
Прямо перед мордой Соны выскочила трехцветная кошка, на мгновенье замерла, выгнув спину, и бросилась к дому, в котором Дик заподозрил гостиницу. Чутье не подвело, похоже, юноша незаметно для себя самого превратился в бывалого путешественника.
При виде всадника на чистокровной мориске стоявший на пороге слуга бросился на добычу. Окделл позволил взять Сону под уздцы, а в ответ на уговоры отобедать в «Чаше паломника» спрыгнул на землю. Кобылой занялся узколицый конюх, а юноше не оставалось ничего другого, как войти в услужливо распахнутую дверь.
