Фердинанд, жалко хлопая глазами, смотрел на свиток ликтора, хотя отречение было у него в руках. Коренастый носатый человек вложил в пухлую руку перо, и Ричард тут же его узнал. Полковник Морен, бывший помощник коменданта Олларии. Ричард словно бы вновь увидел труп на перекрестке, разоренные дома, хохочущую полуголую женщину. В Октавианскую ночь Морен не щадил себя, спасая людей. Теперь Морен генерал, и это справедливо. Именно такие офицеры нужны новой Талигойе.
— Подписывайте, — шепнул Морен, и Оллар наконец сообразил, что от него требуется. В старину отречение подписали бы на щите, сейчас солдат поднес бывшему королю барабан. Фердинанд все с тем же недоумевающим видом нарисовал свою подпись и застыл, сжимая в руке испачканное перо. Четырехсотлетней тирании пришел конец, причем бесславный.
Глава 9
Лаик
«Le Roi des Deniers & Le Dix des Coupes & Le Neuf des ?p?es» [120]
1
— Монсеньор, вам надо выспаться хотя бы сегодня!
— Хорошо, Никола, я только зайду к сюзерену.
— А стоит ли? — буркнул капитан. — Толку-то…
Толку никакого, но не идти нельзя; и потом, лучше спорить с Альдо, чем смотреть на древний потолок, вспоминая себя шестнадцатилетнего. Лэйе Астрапэ, каким немыслимо счастливым он тогда был!
— Господин Первый маршал Талигойи, — отбарабанил мальчишка в фиолетовом, — вас ждет его величество!
— Вот видите, капитан, — попытался пошутить Робер, — судьба решила за нас.
Лэйе Астрапэ, каким немыслимо счастливым он тогда был!
— Господин Первый маршал Талигойи, — отбарабанил мальчишка в фиолетовом, — вас ждет его величество!
— Вот видите, капитан, — попытался пошутить Робер, — судьба решила за нас.
Никола что-то проворчал, Иноходец пожал плечами и в сопровождении фиолетового юноши отправился в апартаменты старика Дюваля. Кривой полковник был славным человеком, жаль, что после его смерти в Лаик угнездился придурок.
— Наконец-то, — сюзерен был доволен и немного смущен, наверняка затеял очередную хитрость. — Спать пора, а ты где-то бродишь.
— Проверял посты. Победа победой, но мне спокойней, когда меня караулят свои.
— Мне тоже, — заверил Альдо. — Мы с графом Килеаном хотим тебе кое-что рассказать. Этот наш шанс, Робер, но сначала сядь.
— Иначе я упаду?
— Разве что от усталости, — засмеялся Килеан-Люра, — я буду говорить долго.
Робер послушно сел. Блеск в глазах сюзерена настораживал, именно он был источником большинства их ошибок.
— Я хотел бы начать с наших союзников, — комендант Олларии слегка поклонился, — их много, и они все чего-то хотят и не хотят друг друга.
— Погодите, — махнул рукой Альдо, — дай я скажу. Гоганы нас обманули, как последних дураков. Мы вообразили, что они всерьез сделают меня королем. Кошки с две, они об этом и не думают! Рыжие затащат меня на трон, получат, что хотят, и удерут. Все! Они свое обязательство исполнили: у меня на башке корона, а пожар под моей задницей они гасить не нанимались.
— Его величество слишком крепко выразился, — заметил Люра, — но дело обстоит именно так. Более того, гоганам не удастся продлить пребывание Альдо Ракана на троне, даже если они захотят. Если хозяин в отлучке и у тебя есть ключ, ты войдешь в дом. Но хозяин вернется, и, если он сильнее, тебе конец.
— Вы прекрасный рассказчик, граф, — сказал Робер, потому что нужно было что-то сказать.
— Ты согласен? — требовательно спросил Альдо.
— Более чем. — Зачем врать? Люра — мерзавец, но сейчас они в одной лодке. — Я, в отличие от тебя, влезал в чужой дом дважды. Первый ключ мне подсунул Штанцлер, второй — вы с господином маршалом.
— Штанцлер нам еще пригодится, — задумчиво протянул принц. — Хорошо, что ты его не пристрелил.
— Не уверен.
— Ваше величество, герцог, — Симон Килеан-ур-Ломбах поднялся и разлил вино, — предлагаю обсудить дриксенских «гусей» после. Всему свое время. Сначала следует укрепиться в столице, расплатиться с солдатами и избавиться от гоганов. Как вы понимаете, первое невозможно без второго, а второе противоречит третьему.
— Но выход есть, — Альдо с удовольствием взял бокал, — и какой лихой!
— У нас есть Оллар с его отречением, где-то бегающий Чарльз Давенпорт, негоцианты, по требованию Манрика ссудившие деньгами Резервную армию, верные Фердинанду войска на границах, немножко Приддов и семнадцать генералов и полковников, знающих про гоганов. Из этого можно приготовить отменный обед.
— Я отдам распоряжения о подготовке к торжественному въезду в столицу и коронации, — глаза Альдо сияли, — но, понимаешь ли, этот полковник… Разрубленный Змей, опять имя забыл!
— Ансел, — напомнил Люра, — на редкость честный пес, его не поймали ни Манрики, ни гоганы, ни ваш приятель Штанцлер…
— Вот-вот, — обрадовался сюзерен, — Ансел. Он сначала решил устроить бучу, а потом передумал и удрал на север к Савиньяку.
Удрал? Уйти из города с развернутыми знаменами под барабанный бой теперь называется удрать? Ансел с двумя полками прошел между барсинцами и мерганцами, те только зубами клацнули.
— По-своему Ансел прав, — Люра со смаком отхлебнул вина, — давать бой, когда под ногами путаются горожане, удовольствие сомнительное. Лучше присоединиться к большой армии и выждать, когда мы съедим все запасы и передеремся.
— А вам не кажется, что Ансел прав без всяких «по-своему»? — Робер все-таки выпил, хотя утром обещал себе, во-первых, не пить, во-вторых, не пить с Люра.
— Он был бы прав, — ухмыльнулся граф не Маран, но Килеан, — если бы все шло так, как задумали гоганы.
— Робер, — влез сюзерен, — дай маршалу договорить. Сейчас Анселы и Савиньяки не главное.
— Итак, — Люра поставил полупустой бокал на стол, — мы готовимся к коронации, но, опасаясь беспорядков, набираем заложников из числа сторонников Олларов. Зажиточных сторонников. Это просто мера предосторожности против Давенпорта и его единомышленников, так как с Анселом могли уйти не все. Одновременно его величество объявляет о переезде из Лаик в Тарнику, в Летний дворец, чтобы уже оттуда тронуться в Кабитэлу. Туда же мы приглашаем наших дорогих сторонников. Маршал Рокслей не в счет, он вряд ли переживет нынешнюю ночь, но остальные приедут. И вот тут-то на сцену выходит милейший Давенпорт.
— Короче, — засмеялся Альдо, — мы соберем всех, кто перешел на нашу сторону по указке гоганов, в Тарнике и отправим вдогонку за достославным Гармиолем.
Лэйе Астрапэ, они сошли с ума! Оба! Собрать во дворце тех, кому обязан победой, какой бы она ни была, и перебить! На такое Лис — и то не отважился…
— Не смотри на меня так, — засмеялся сюзерен, — лучше выпей и послушай. Меня там не будет. На выезде из Лаик на меня нападут.
— Его величество уцелеет, — торжественно провозгласил Люра, — но под ним убьют лошадь.
— Ты же сам видел, — порадовал Альдо, — она ни на что не годится. Мне нужен мориск, а не эта дохлятина!
— Разумеется, — Килеан-Люра был невозмутим, как бакран или бакранский козел. — Его величество вернется в Лаик, чтобы оказать помощь раненым солдатам (думаю, их будет не меньше шести) и сменить коня. Именно в это время Чарльз Давенпорт ворвется в Тарнику и уничтожит предателей.
— Разумеется, это будет никакой не Давенпорт, — жизнерадостно объяснил Альдо, — а…
— А ваш покорный слуга, — закончил комендант столицы. — Итак, мы избавимся от тех, кто знает о наших связях с гоганами и кто по той или иной причине связал себя с рыжими. При этом достославные не смогут ни в чем обвинить ваше величество. Найти и перебить предателей — что может быть естественней для человека, пристрелившего Рокслея на глазах у свергнутого короля?!
