Горожане волновались, дуксы злились, артиллеристы во главе со своим генералом пожимали плечами и берегли ядра, а Рокэ зачастил за город.
Марсель полагал, что Ворону просто надоело отвечать на вопросы гран-дукса и генералиссимуса. На нижней стене, которую оборонял Варчеза, маршал тоже не показывался, предпочитая валяться на плаще, наблюдая за артиллерийскими мучениями и лениво переговариваясь с Джильди. Впрочем, утром шестого дня трое канониров приловчились забрасывать ядра, куда хотели, за что получили по десятку золотых. К вечеру сносно стреляло уже человек двадцать, еще через сутки повозки стали ездить быстрее, но число удачливых стрелков все возрастало. Зато телеги приходилось менять по нескольку раз на дню — забивавшие их мешки с сеном не спасали.
— Еще денька четыре, и будет толк, — Джильди удовлетворенно проследил взглядом за удаляющейся повозкой.
— Похоже, — согласился Рокэ из-под накрывавшей лицо парадной шляпы.
— Вы же не видите, — Валме с отвращением потянул шейный платок, не понимая, с какой радости Рокэ внезапно возлюбил мундиры. Где-где, а здесь кэналлийские тряпки сошли б лучше некуда.
— Не вижу, — донеслось из-под шляпы, — но я вам верю.
— Рокэ, — адмирал и маршал чуть ли не на второй день стали называть друг друга по именам, изрядно разозлив половину Дуксии, — канониры пускай стреляют, а нам неплохо бы прокатиться к стене.
— Массимо и Вейзелю я тоже верю, — пробормотал Ворон. — Курт обещал сегодня закончить, значит, закончит. Лучше Вейзеля минное дело знает разве что Леворукий…
— Леворукий?
— Ну или кто там зажигает вулканы, — Алва отбросил шляпу, перекатился со спины на живот, поднял камешек и швырнул в жесткую траву. Раздался какой-то треск.
— Созрел, — в голосе Ворона послышалась нежность. — Фоккио, как вы их называете?
— Бешеные огурцы, — адмирал последовал примеру Алвы, бросив в том же направлении еще один камень, но треска не последовало. Видимо, сбитый Рокэ огурец был единственным.
— Мы их зовем вурьеозо, — маршал накрутил на палец травинку, — в Кэналлоа они созреют недельки через полторы.
— Здесь тоже. Дней через десять проходу от них не будет.
— Вот и славно. По зарослям бешеных огурцов ящерица — и та не проскочит… О, попал! Молодец!
Джильди пригляделся.
— Лука Лотти, канонир с «Влюбленной акулы».
— Вы знаете всех своих людей?
— Гребцов — нет, остальных знаю. Хорошо, дуксы за нами не таскаются. Думал, не продохнуть от этих … будет.
— Ну, это-то как раз понятно, — Рокэ по-кошачьи потянулся и прикрыл глаза. — Им застят взор сапфиры. Если бордоны перережут тракт, господа дуксы поднимут вопрос о передаче залога славному городу Фельпу. Но если они будут совать нос в наши дела, мы их сможем обвинить в измене и выдаче наших планов. Кстати, Фоккио, нам понадобится кто-то, кому нечего терять и кто отменно плавает и разбирается в зарядах.
— А в чем дело?
— Я открою вам тайну, когда созреют бешеные огурцы, и ни днем раньше.
— С вами не соскучишься, — адмирал кинул наудачу еще один камешек, в ответ что-то щелкнуло и зашуршало. Не огурец, тот трещал по-другому.
— Киркорелла, — сообщил моряк.
— Показали б вы эту вашу живность, что ли.
Адмирал внимательно посмотрел на Рокэ и усмехнулся.
— Ничего нет проще, в детстве я их прорву наловил.
— Ну так давайте поохотимся.
— Почему бы и нет… Надо только смолой запастись и мясом. Ну и веревка нужна… А за какими кошками вам паукан занадобился?
— Возможно, ни за какими, — маршал тряхнул неподвязанными, несмотря на жару, волосами и глянул на небо. — Завтра дождя не будет, — объявил он, — и послезавтра тоже.
— Завтра дождя не будет, — объявил он, — и послезавтра тоже.
Нечего сказать, удивил. Да тут дождей не бывает до самой осени.
— Рокэ, а почему б нам и в самом деле не съездить на стену?
— Скучаете, — улыбнулся Алва, глядя на приближающегося всадника, — ничего, сейчас развлечемся.
Офицер в запыленном мундире осадил покрытую пеной лошадку.
— Теньент Джованни Марци к услугам монсеньора. Генерал Вейзель просил передать, что он готов.
— Вот и отлично. Фоккио, где живут киркореллы?
— В норках, — удивленно сообщил адмирал.
— Умницы какие! Джованни, слезайте с коня, надевайте мой мундир, давайте мне свой и отправляйтесь искать норки. И чтоб с дороги было ясно, что я от жары совсем свихнулся. Герард, помогите теньенту, завтра мы пойдем на охоту.
— Монсеньор, когда и куда я должен явиться? — Герард продолжал корчить из себя идеального адъютанта, но ему хотелось на стену и не хотелось искать пауканьи лежбища. Рокэ задумчиво поглядел на молодого человека.
— Утром приходите к господину адмиралу и оставайтесь при нем. Марсель, идемте, у нас прорва дел…
3
— Моя госпожа, простите, я сегодня слишком занят, — маршал Карло Капрас с плохо скрываемой ненавистью посмотрел на Зою Гастаки. Та не поняла. Она и слов-то не понимала, не то что взглядов.
У сестрицы дожа было через край всего: щек, носа, груди и далее до самого низа, — но всего больше у нее было склочности и амбиций. Капрас подозревал, что родичи, подарившие перезревшей девице галеас, возлагали большие надежды на фельпских зубанов, но пока мегере сказочно везло. Именно она, а верней, теньент Спиро Доракис, за обещанное дожем капитанство согласившийся стать боцманом «Морской пантеры», потопил фельпский флагман, после чего Зоя окончательно уверилась в своих воинских талантах и всюду лезла с советами.
Капрас терпел — ссориться с жуткой бабой, от которой не избавишься, было последним делом. Маршал хоть и командовал объединенной гайифско-бордонской армией, обладал куда меньшей свободой действий, чем хотел. Военный министр, отправляя армию в Ургот, недвусмысленно дал понять, что кампания ведется под бордонскими флагами, а посему «дельфины» должны чувствовать себя хозяевами, но при этом делать то, что нужно Гайифе… Вот и изволь готовить яичницу, не разбивая яиц, к тому же тухлых!
— Госпожа Гастаки, — маршал изо всех сил старался быть любезным, — я убедительно прошу вас вернуться на борт. Тракт будет перерезан своевременно.
— Якорь вам в глотку, — голосок Зои сделал бы честь любому матросу, — вы трус, маршал. Трус и тугодум, как все мужчины! Если б армию возглавляла женщина, Фельп был бы уже взят.
— Возможно. — Ну почему ей на голову до сих пор ничего не свалилось? Хотя понятно почему. В Рассветных Садах семейке Гастаки делать нечего, в Закате — тем более. Леворукий — кавалер со вкусом, так что быть Зое бессмертной.
— В прошлый раз вы отговорились тем, что готовите минную атаку, и что? А ничего! Местность здесь гористая, долина — не речная, а просто впадина между горами. Быстро в каменистом грунте длинный туннель не пробьешь, а эти … фельпские задницы вас раскусят на раз. Вибрация по камню идет лучше, чем по земле, вас глухой и то услышит.
Мегера права, а того, кто ее просветил на предмет саперных работ, надо бы найти. И удавить. Повторяет чужие слова, а сама дура дурой. В прошлый раз съела все, что он ей наговорил, и не поморщилась, а теперь «вибрация», «грунт»…
— Сударыня, это ваша первая военная кампания?
— Не имеет значения, — окрысилась стерва.
Создатель, ну за что ему такая напасть?
— Имеет. Осада крепостей, сударыня, весьма отличается от морских баталий. Эти сражения выигрывают по?том, а не кровью. Все решится осенью, когда подойдет деблокирующая армия. К этому времени нижняя стена будет взята.
